— Остынь, лейтенант! Русским языком тебе говорю остынь и не дёргайся! Лично тебе это дело отписали, ты понял⁈ — громче допустимого повысил голос Данилин и перестал улыбаться, — Ты думаешь, я сам рад, что в моё отделение эту блевотину спустили? Думаешь, я глупее тебя и наших ведомственных порядков не знаю? Мне три часа назад зам начальника нашего следственного управления эту гадость уже с готовой визой шефа вручил! Там черным по белому твоя фамилия указана! Сегодняшней датой!

Майор с нормальной человеческой речи перешел на злобное змеиное шипение. В его сузившихся зрачках светилась ненависть, которая была на порядок ядрёней той, что я сейчас испытывал к лежащей передо мной картонке. А так же к цыганам, украинские фамилии которых были на ней указанны чьим-то аккуратным почерком. И до кучи еще к упомянутым дорогостоящим цыганским адвокатам. А, главное, к тому вышестоящему мудаку, состоящему в должности начальника СУ. Который так некстати и так невовремя вспомнил о следователе Корнееве из Октябрьского РОВД.

— Так прекратили бы его и дело с концом! — не хотел я униматься, уже хорошо понимая, что состоявшееся на верху решение никто переигрывать не будет, — А, если непременно меня хотят этим загрузить, то извольте, я готов! Завтра до обеда вынесу постановление и принесу вам, товарищ майор! И карточки на прекращение сразу же выставлю! Или в понедельник, коли понадобится передопросить фигурантов и покупателей. Они, я надеюсь, пока как свидетели здесь допрошены? Потерпевшими их еще не признали?

Я сходу выдал это, как мне показалось, единственно верное в данной ситуации решение. Попутно удивившись тому, что кировчане, поняв, в какое дерьмо они вляпались, своими мозгами сами до него не дошли. Зато умудрились вынести весь дурно пахнущий сор из избы. Да еще на самый следственный верх областного УВД.

— Нет, лейтенант, прекращать это дело теперь никак нельзя! — устало вздохнул Данилин, — Если бы такая возможность была, то никто про тебя даже не вспомнил бы и такой огород с передачей дела тебе, городить не стал бы!

Майор, пребывая в хмурой задумчивости помолчал, а потом неохотно продолжил.

— В материалах этого нет, но, насколько мне известно, причиной возбуждения там послужила коллективная жалоба от какого-то трудового коллектива. И вроде бы даже от женского.

Не обращая внимания на мой осуждающий взгляд, он вытянул из пачки новую сигарету.

— Эта цыганская шайка уже давно и планомерно окучивало все крупные предприятия города. Им даже строгий пропускной режим не был помехой! — подпалив болгарское химическое оружие, Алексей Константинович пыхнул его копотью практически мне в лицо. — Ассортимент там указан, — он снова небрежно ткнул сигаретой в сторону дела, — В основном бабский трикотаж для зимы, трусы, лифчики… По всему видать, женщины сначала закупились, а потом чем-то озлобились на барыжных будулаев. Может, про цену настоящую прознали, а, может, еще чего. Короче, написали сразу в обком и в газету. Еще в прошлом месяце. Когда до Кировского всё это говно сверху докатилось, их райком партии взял данное безобразие на контроль. Вот кировчане на всякий случай сразу и возбудились. Не оглядевшись как следует на все обстоятельства…