А тем временем, помещение постепенно наполнялось родителями и родительницами. Прилично одетыми и примерно одного возраста. Намного старше меня и гораздо моложе Паны. Все они, как и мы, почтительно здоровались со строгой училкой и, не плутая по классу, сразу проходили к нужным местам.

Убедившись, что время еще есть, я вытащил из кармана захваченную из дома газету. Но развернуть её не успел. От входа, энергично топоча каблуками по проходу, к учительскому столу проследовала милиционерша в форме и с погонами старшего лейтенанта. Вот её-то, в отличие от нас с Левенштейн, учительница встретила с улыбкой. С такой же доброжелательной, как и следом зашедшую семейную пару. Состоявшую из высокой фигуристой блондинки и коренастого мужика, который был ниже своей спутницы на полголовы. Чернявого, увидев впервые, я без колебаний опознал, как отца отмудоханного Лизой малолетнего урода. Очень уж ему подходила эстетически выверенная фамилия «Карапетян». Усомниться в этом мне не позволили ни его орлиный взгляд, ни еще более орлиный нос.

Когда класс набился почти полностью, а все парты оказались заняты, женщина-педагог, проверявшая тетради, сняла с руки часы с ромбовидным циферблатом и положила их перед собой на стол.

— Что ж, начнём, пожалуй! — взглядом поверх очков обвела она собравшихся по её зову родаков.

Шум в классе затих. Да, умела эта тётка призвать к порядку массы.

— Александра Яковлевна Корытина, — шепотом и прямо в ухо сообщила мне Левенштейн, — Классный руководитель нашей Лизоньки. Математику преподаёт.

Я кивнул в ответ и, стараясь не шуршать газетой, сложил её и вернул в карман. Вряд ли мне дадут здесь её почитать. После чего, чтобы не нарываться на неудовольствие математички и как-то ей угодить, я сложил руки по-школьному. И весь обратился в слух.

— Что ж, начнём, товарищи-родители! — не вставая, повторно объявила Александра Яковлевна, совсем недавно названная Лизаветой как ЯК-40, — Как ни печально, но я вынуждена вам сказать, что повод для нашего сегодняшнего собрания очень неприятный! И по этой причине здесь присутствует представитель детской комнаты милиции Раиса Петровна Титаренко.

Старлейка важным кивком подтвердила, что со всем сказанным она согласна. В том числе и с тем, что она Титаренко.

— Товарищи, чуть позже к нам подойдёт наш директор! — продолжила классная дама, — А пока я доведу до вас информацию о безобразном, я бы даже сказала, диком событии, которое произошло в этих стенах!

Милиционерша снова мотнула головой и снова словесно ничего не добавила. Из-за спины я услышал негромкие голоса тех счастливцев, от кого их отпрыски тайн не имеют. В погоне за обнародованием эксклюзива они торопливым шепотом сейчас извещали сидящих рядом соседей. Видимо, пытаясь опередить мадам Корытину с распространением новости. Дикой и безобразной…