Быть может, именно по этой причине, вместо того, чтобы традиционно дёргать мою подопечную за косички, это внебрачное дитя ишака пошло дальше. Оно предпочло обращать своё скотское внимание на лизин филей.

И вот третьего дня, после очередного проявления к ней тактильного внимания, вместо того, чтобы, как положено расплакаться и обо всём наябедничать классухе, Лизавета решила разобраться с ублюдком самостоятельно. И разобралась. Причинив тому Артуру некие телесные повреждения. О тяжести и о последствиях которых мне предстоит сегодня узнать.

Не забывая о такой науке, как педагогика и не убирая с лица демонстративной сердитости, мысленно я уже во всём оправдал свою пельменницу. Для себя твёрдо решив, что бить похотливого недоросля надо было сильнее. Однако, воспользовавшись отсутствием на кухне Левенштейн, всё же не преминул задать Лизе несколько уточняющих вопросов. Не для того, чтобы её смутить, но дабы убедиться в объективности ранее полученной от неё информации. И незамедлительно получил все интересовавшие меня ответы. Не стала она что-то придумывать, юлить и путаться в показаниях. По всему выходило, что девчонка не врёт. Даже, если в каких-то незначительных деталях она оценивает ситуацию неверно, то делает это добросовестно заблуждаясь. И на общую картину, как и на мою оценку этой самой картины, эти мелкие детали никак не влияют.

— Я тебя потом научу, как правильно бить по яйцам! — вставая из-за стола с чувством глубокого удовлетворения от вкусного ужина, пообещал я своей младшей родственнице. С удовлетворением отмечая, что старшая этих моих слов не слышит. — В следующий раз он вообще на ноги не поднимется! Пана Борисовна, вы готовы? Скоро? — глянув на часы, шумнул я в коридор.

К школе мы подъехали загодя, с запасом в десять минут. И на второй этаж к двери восьмого «А» поднялись по-семейному, чинно и под ручку.

— Вот наше место! — указала мне Левенштейн на третью парту в среднем ряду, после того, как мы поздоровались с мосластой тёткой за учительским столом.

Я попытался на глаз определить её возраст, но сделать этого так и не смог. Просто принял, как данность, что ей далеко за сорок. Еще я заметил рядом с ней два свободных стула и понял, что ожидаются гости из числа посторонних. Это меня немного насторожило.

Несмотря на то, что мы с Левенштейн оказались самыми дисциплинированными родителями, взгляд, которым нас встретила лошадинообразная женщина, приветливостью меня не порадовал. Поначалу я даже подумал, что строгий педагог, не теряя времени, начнёт нам задавать какие-то вопросы, но этого не случилось. Всё с тем же каменным лицом она продолжила невозмутимо проверять тетради. Делая в них невидимые с нашего места пометки.