Были в моей голове и другие мысли. Чего уж там, вспомнил я, что доводилось и мне в юные годы тискать на переменах девок. Но, как бы там не было, делалось это всегда в необидно-шутливой форме. И очень хочется думать, что по обоюдному согласию. Особенно почему-то сейчас мне так хочется думать. После вчерашней беседы с Лизаветой во время ужина. Потому что, случалось, что и мои шаловливые ручонки теми девками отталкивались, Но опять же, происходило это, насколько я помню, всегда, если и с визгом, то с весëлым. И по яйцам меня, уж точно, тогда никто не бил! Даже не пытались! Надеюсь, что это обстоятельство я могу считать в данной ситуации, как смягчающее. Н-да…
А касательно проверки причастности Арташеса Вагановича Карапетяна к реализации левой продукции «ликёрки», я обязательно что-нибудь придумаю. Это будет совсем нетрудно организовать. Вчера я об этом сболтнул для антуража и красного словца, а сейчас мыслю так, что веские основания на то действительно имеются. Не мог ныне покойный Соломоныч не задействовать такого предприимчивого и уважаемого в городе хлопца, как старший Карапетян. И не рекрутировать его центровой магазин для сбыта своей неучтённой водки, он тоже не мог. Иначе первый не был бы Карапетяном, а второй не прозывался бы Соломонычем…
Из машины мы вышли вместе. Я еще подумал, хорошо, что остановился я не у центрального входа, а с торца здания. Но предусмотрительности своей радовался недолго. Обождав, когда я закрою дверцу, Зуева уверенно подхватила меня под руку. Да так потом и шла, гордо поглядывая по сторонам и доброжелательно отвечая на приветствия коллег. Так мы и шествовали, радуя своей почти семейной сплоченностью сослуживцев. До той самой секунды, пока я не распахнул перед Лидой входную дверь. По всему выходит, что моя любимая начальница приняла решение меня публично пометить. В одном с этой минуты был я теперь твёрдо уверен, с благотворительностью, особенно по утрам, надо завязывать.
Добравшись до своего кабинета, я успел перечитать приготовленные мне Лидой шпаргалки. Там было всё то, что мы недавно обсуждали. Перепечатать три страницы с обзорной справкой по делу и планом расследования я никак не успевал. Поэтому отправляясь на оперативку к Данилину, бумаги я оставил в кабинете. Почерк Лиды он знает не хуже моего и подставляться на ровном месте мне не хотелось.
Зато я не забыл прихватить из сейфа четыре уголовных дела. Самых для меня нежелательных и вязких. Со сроками в них всё нормально, хоть и работы там оставалось, мягко говоря, не мало. В любом случае, если Данилин упрётся, то в обратный обмен за четыре этих дела, я сумею вернуть ему четырёх мелкоуголовных артистов коммерческого театра «Ромэн». Обязательно верну, пусть и нет среди них ни одного фигуранта с фамилией Сличенко. Сразу после раздачи мне слонов верну! В виде ордена на грудь и третьей звезды на мои погоны, то бишь…