И неглупый, в общем-то парень, выбрал единственно верный вариант. Второй вариант, разумеется.
Когда Дергачев и Захарченко прижали меня к стенке, я думал не долго. Тупо упираться в сложившейся ситуации, это не доблесть. Это ослиный дебилизм. Если промолчу я, тогда они начнут выкручивать яйца Стасу. И, скорее всего, сумеют его выпотрошить. Узнав при этом, кроме его личных проблем с отказняком, еще много чего лишнего. А нам этого не нужно. Да и, если честно, то предупредить о грядущих репрессиях и гонениях в отношении оперсостава РОВД было бы правильным.
— В нашей районной прокуратуре с подачи нового областного прокурора готовится наезд на оперов райотдела, — начал излагать я, — Допускаю, что и на участковых тоже. Потому что поводом для расказачивания личного состава избраны левые отказные, — наблюдая, как вытягиваются лица моих допытчиков, я продолжил, — Прокурорские настроены серьёзно. Они намерены возбудить дела и довести их до суда. И, собственно, это всё, что я знаю, — я с удовольствием отхлебнул остывающий чай из своего стакана.
— Кого еще, кроме Гриненко они зацепили? — угрюмо спросил Захарченко.
— Я не знаю, — пожал я плечами, — Стопка отказняков, которые поотменяли, большая, но фамилию я видел только Стаса. Думаю, что двоих-троих грызть будут. Они же не дураки, чтобы без оперативного прикрытия район оставить. Да и не даст им никто этого сделать! Товарищ полковник, если вас районный прокурор или его зам не сочли нужным предупредить, то мне-то откуда знать прокурорские замыслы?! Хочу вам напомнить, Василий Петрович, что я в вашем РОВД, вообще, без году неделя!
— Ты чего тут придуриваться взялся, лейтенант?! — злобно зашипел на меня Захарченко, — Колись, как ты собирался Гриненко вытаскивать?
— Ну, во-первых, если он будет в сводке и потом в справке по раскрытию убийства через покушение, то его, скорее всего из списка на ритуальное заклание уберут. Тем более, что он же еще девяносто три прим раскрыл, а это сразу доклад в Москву! Кто ж на такого героя дело возбудит за какой-то сраный отказной?!
Про иные ходы, которые я задумал осуществить через бессовестно скоррумпированную мной Наталью Сигизмундовну, я решил скромно умолчать. Ни к чему моему руководству знать такие подробности.
И про проспоренную мне капитаном Захарченко бутылку коньяка я также решил сейчас не напоминать. Быть бы живу... Потом спрошу. Обязательно спрошу!
Глава 17
Попытав меня еще минут десять, руководители умерили свою тягу к познаниям о грехах своих подчинённых перед социалистической законностью.