— Говори, что тебе нужно? — приникла ко мне девушка, перегнувшись через красиво исполненный кустарный подлокотник, не предусмотренный заводом-изготовителем.
— Друг у меня в ваши жернова попал со своим левым отказным! — честно признался я. — Но мы, вроде бы уже этот вопрос порешали. Хотя, если ты поможешь подстраховаться, было бы совсем хорошо! — аккуратно подкатился я к прокурорской девушке с неприличным предложением.
— Как его фамилия? — поглаживая меня ладошкой по груди и животу, поинтересовалась она.
— Гриненко. Опер Станислав Гриненко! — ответил я, вздохнув и забыв выдохнуть.
— У меня нет этого материала, но я что-нибудь придумаю! — промурлыкала девушка с доброй душой и кошачьими глазами, — Ты мне завтра позвони. После обеда! И на дне рождения у меня, чтобы был!
Я выдохнул. Дальше терпеть было уже невозможно.
Глава 14
На следующий день, сразу же после утреннего совещания я свалил из РОВД. Очень уж не хотелось, чтобы меня вытащили к Дергачеву и раскрутили в пользу бедных на слив всей информации по хищению в театре . То есть, на радость начальнику ОБХСС. Скармливать колбасникам палку по девяносто третьей статье, да еще прим. мне никак не хотелось. Пусть поднимут со стульев свои упитанные жопы, выйдут из кабинетов и сами себе нароют резонансное раскрытие.
До обеда я рысачил по району, работая по грабежу, который всё никак не хотел мне поддаваться. Зато теперь я мог детально расписать уголовному розыску по этому гоп-стопу отдельные поручения. Настолько детально, что простыми отписками они от меня отделаться уже не смогут.
Своё возвращение в райотдел я подгадал к обеду. Заняв в столовой очередь, поднялся в кабинет и, быстро избавившись от верхней одежды, вернулся поближе к еде. Обедали мы за одним столом с Олегом Дубровиным и всё с той же холерично активной Тонечкой.
— Олег, ты не мог бы пересесть за другой столик? — кротко обратилась к Дубровину Антонина, — Нам с Сергеем нужно поговорить по очень личному вопросу!
Протиравший ложку с вилкой обрезками рыхлой упаковочной бумаги Дубровин замер и вопросительно уставился на меня. Я тоже взялся за советский заменитель салфеток и, так же начав обрабатывать свои алюминиевые приборы, отрицательно покачал головой. Олег, успокоившись, демонстративно поджал губы и печально вздохнул, показывая тем самым, что просьбу Антонины он, скорее всего, не выполнит.
Тонечка повторила его гримасу, но свои губы она поджала уже в мой адрес.
— Ну, хорошо! — моя малопотенциальная невеста решительно положила свою вилку на тарелку с салатом, — Как хотите! Если тебе не стыдно, Сергей, то пусть тогда Олег слушает!