— Эк вы, Пётр Михайлович, меня знатно окоротили! — смиренно склонил я голову, — Признаю, признаю, уели! Вот только интересно, знает ли начальник областного УВД генерал-майор Данков, что вы, почтеннейший, растлили всю свою театральную богадельню? Напрочь растлили! И что вы думаете, голубчик, как генерал Данков воспримет такое пренеприятнейшее известие?! Ведь сто двадцать первую статью УК РСФСР еще никто не отменил!
Произнося свой монолог, я в который уже тысячный раз наблюдал, как вальяжный и самодовольный чинуша превращается в рыхлую студенистую субстанцию. Особенно после предъявленных ему развернутых показаний недорезанного пидараса.
Далее всё происходило по давно отработанной схеме. Пётр Михайлович Белоцерковский больше уже не взбрыкивал. Оказывается, он на удивление хорошо был осведомлен о диспозиции статьи о мужеложстве. И проверять на себе суровость антипидорского законодательства, желанием абсолютно не горел.
Около часа я потратил на общение под протокол с гражданином Белоцерковским. Заслуженный театральный деятель изворачивался, как мог. Давая развернутые показания на своих коллег и подчиненных, он изо всех сил пытался замолчать свою роль в спектакле под названием: «Коллективная гомосятина в отдельно взятом драмтеатре». Обширность и масштабность «голубого» фона в данном культурном заведении удивляла и поражала. Но главного подозреваемого я пока так и не видел. Может быть, потому, что голова была занята другим. Для анализа межпидорских кровавых разборок нужна была временная отстраненность от иных проблем и холодная разумная голова. Однако полностью отринуться от мыслей о ржавых птенцах железного Феликса у меня не получалось. Сознание постоянно напоминало, что эти ребята в данный момент рогом роют землю в поисках отморозка из МВД в лейтенантских погонах.
Обкомовский дом возвышался наискосок через площадь от театра. Я поостерегся искушать судьбу и отклонил самый короткий маршрут. Затратив на двадцать минут больше, но зато без проблем я дошел до нового нагаевского жилища. Там, в просторном холле подъезда меня и повязали.
Выламывать руки мне не стали, но и пространства для какого-либо манёвра тоже не оставили.
— Корнеев, ты лучше не дёргайся! Поехали с нами, тут недалеко! — произнёс старший над тремя искусствоведами в штатском.
Н-да…
Глава 7
Сноровисто обыскав и забрав из нагрудного кармана рубашки удостоверение, меня посадили в подъехашую «Волгу». Сдавив на заднем сиденье между молчаливыми мордоворотами. Старшой не обманул, ехали мы недолго. В здание областного КГБ меня завели со двора. На воротах и на вахте заднего прохода документы смотрели только у старшего. Меня без проволочек сразу же провели на второй этаж к аквариумисту.