— Никакая я не пионерка! — возмущенно фыркнула пельменница, — Я, между прочим, уже могу в комсомол вступить! А у твоей Лиды сисек совсем нет! Взрослая уже, а сисек нет!
Я едва не свалился со стула от такой отповеди. И, вообще, это только я могу рассуждать о сиськах Зуевой. И уж точно, никак не эта пигалица!
— Это не твоё собачье дело, есть у неё сиськи или нет! — повысил я голос в раздражении, но заметив, как Лизетта съежилась, тут же опомнился. Надо было как-то отвлечь девчонку и сгладить свою горячность.
— Чтоб ты знала, не только сиськами нравятся барышни. Есть еще глаза, доброта и еще один очень важный фактор!
— Какой?? — затаила дыхание Елизавета. — Скажи! Какой фактор?
— Умение варить вкусный борщ! — торжественно произнёс я главную военную тайну любого русского мальчиша. Независимо от его возраста, партийной принадлежности и вероисповедания.
— Ты же пробовала её борщ? Вкусный? — я серьезным взглядом всмотрелся в глаза девчушки.
— Очень вкусный! — честно ответила мне она.
— Вот видишь! — я щепотью трех пальцев медленно повел по позвонкам Лизаветы, — А еще Лида очень порядочная и добрая!
— Чтоб ты знала, очень часто встречаются такие женщины, что ты ей поверил, провел с ней время, а она обманула и борща не сварила! А вот Лида, она не такая!
Глава 9
На утреннюю оперативку я сегодня явился в форме. Свежий и сияющий, как новенький юбилейный полтинник. Тот самый, у которого на аверсе гордый профиль контрабандиста Ильича. Как и положено молодому лейтенанту. Принарядился я так на всякий случай, поскольку точно знал, что подневольного человека в гражданке психологически чморить гораздо проще.
— Чего случилось? Зачем звал? — весело подхватил меня сзади под локоть Гриненко на входе в здание райотдела.
— Да ничего особенного, — также весело ответил я ему, — Если не считать того, что тебя скоро отстранят от службы. И, скорее всего, дело потом возбудят.
— Чего это меня отстранят? Какое еще дело? — веселость слетела с лица Стаса и её сменила настороженность, — Ты, Серега, яснее говори, я и без шуток твоих давно уже нервный!
— Да какие уж тут шутки! — не поддержал я тона своего коллеги, — Жопа над вашим ОУРом нависла. Я бы даже сказал, распростёрлась! И над тобой, друг мой Станислав, в частности. Ты заходи после оперативки, я расскажу!
Встревоженный и задумчивый опер пошел к себе в «угол» на третий этаж, а я свернул в свой отросток, чтобы раздеться в кабинете.
Сняв верхнюю одежду и пригладив перед зеркалом волосы, я отправился за заслуженным возмездием. Основной мешок пряников Данилин мне отсыплет позже, когда мой блеф относительно моих родственных связей с Бессоновым вскроется. Но и сейчас лицо конфитюром он мне тоже мазать не будет. Во-первых, чтобы я о себе слишком много не понимал, ну и в назидание другим. Даже, если моя версия о высоком родстве не полная туфта. А она, сука, самая, что ни на есть полная..