На выходе из этого привокзального сортира мы его со Стасом и прихватили. Сначала удивившись, что мужичок вышел из женской половины, а потом уже и вспомнив его приметы, ранее выданные потерпевшими.
Резвый разбойно-сортирный мущинка тогда попытался было бежать, но удар рантом ботинка под коленку его единомоментно погрузил в состояние крайнего недоумения. Ну и прыти сразу же поубавил. А еще через минуту, из всё той же сортирной двери с воем выскочила расстроенная до невозможности тётка. Вся в соплях и с кровоточащими мочками ушей. Разбойного мужичка она сразу же опознала, да и мы с Гриненко, пошарив по карманам стонущего злодея, обнаружили все искомые украшения из желтого металла. А так же нож-выкидуху.
Спрятав в сейф так и недовынесенное постановление, я закрыл дверь кабинета и пошел вниз.
Глава 15
Пока я спускался вниз, из прошлой жизни на ум мне прилетело сразу несколько досадных эпизодов, связанных с проблемным конвоированием арестованных. И недавние саратовские гастроли тоже вспомнились. Поэтому, отринув неуместные колебания, я зашел в дежурку и протянул помдежу карточку-заместитель. Получив взамен пистолет, высыпал из колодки патроны и снарядил оба магазина.
Стаса и плюгавого разбойника, как и предполагалось, я нашел в прокуратуре на втором этаже. Опер и злодей сиротливо топтались коридоре, у двери Кубасова.
— Бумаги на животное при тебе? — после того, как мы поручкались, спросил я у коллеги.
— Всё здесь! — Гриненко похлопал по своей затёртой, но всё ж таки кожаной и когда-то вполне роскошной папке. — Погоди секунду, я только Петровича предупрежу, что мы с клиентом убыли, — он зашел в кабинет и почти сразу же вернулся.
Прихрамывающего утырка я усадил на заднее сиденье и пристегнул его правой рукой к обрезиненной ручке, расположенной над аркой дверцы. Слева его подпер Стас.
СИЗО располагалось неблизко, в промкомзоне Советского района и ехать до него было минут тридцать. Практически, через весь город. Хорошо, что время еще было не пиковое, а то бы мы настрадались дополнительно. К тому же, от злодея ощутимо тянуло неволей. Все-таки, за те десять дней, которые он провёл в ИВС, специфический запах камеры уже успел пропитать его одежду. И, похоже, что баню он там за эти полторы недели посетить не сподобился.
Как только мы тронулись, арестованный ушлёпок начал качать права и капризничать. Он жаловался на непереносимую боль в колене, которое я своим ботинком подправил ему при задержании. Нахально требовал курева и даже пенял на то, что из-за следственных действий, которые с ним сегодня проводили в прокуратуре, он пропустил по закону положенный ему обед.