Я не стал стесняться, как и не стал отворачиваться, когда, в ответ на мою хамскую выходку праведным гневом задымился старший товарищ. Закипая тульским самоваром, Копылов начал прожигать меня напалмом своих возмущенно-недоверчивых глаз. Сергей Степанович явно не верил мне ни на йоту. И судя по кумачовому цвету его налившегося кровью лица, выгнать взашей он меня собирался сразу. Сразу, как только наберет в свои партийные лёгкие побольше воздуха. Н-да…
Глава 23
— Ты совсем обезумел, недоносок?! — под высоким давлением начал выпускать перегретый пар глава копыловского семейства, — Ты, ради своих мелкотравчатых мышиных интересов, меня со вторым секретарём обкома стравить решил?! Авантюрист ты сопливый! Ты кем себя возомнил, вымесок?
Номенклатурный оппонент пока еще как-то сдерживался. Но, видимо, уже из последних сил. Сомнений у меня не было никаких, что еще полминуты и мне будет по-настоящему худо. Глядя на искрящегося гневом сановного мужика, даже идиоту было бы понятно, что на нынешнее раздражение наложилось его прошлая жгучая обида. На меня обида! Жуткая, как на синхронную измену жены и обоих любовниц! За подаренную мне «шестёрку» и за вынужденно-добровольную субсидию в размере пяти тысяч деревянных. Та обида, разумеется, так никуда не выветрилась и не делась. И сейчас она была очень для меня некстати. Теперь, в самом лучшем случае, этот до крайности возмущенный мужчина, протащит меня на глазах у всех гостей через зал. Скорее всего, на пинках! А, быть может, за шиворот или, что ни разу не легче, за ухо. И с позором вышвырнет вон из своей квартиры. Как гоголевский городничий, преждевременно разоблаченного Хлестакова. И это не самый пиковый вариант, надо признаться! О худшем исходе происходящего мне даже и думать не хотелось. А посему, надо было срочно принимать меры. Чтобы диаметрально поменять направление пылающих термитом мыслей и эмоций. Этого достойнейшего из самых достойных партийцев-душегубов эпохи развитого социализма.
— Полностью с вами согласен, Сергей Степанович! — с покорной преданностью во взгляде, перебил я безумно-горячечный монолог своего стратегического спонсора, — Но, ей богу, напрасно вы так перевозбудились! Я действительно хочу вам помочь! Вот, ей богу!
Я быстро перекрестился. Сначала справа налево, а потом и слева направо. Для надёжности и, чтобы наверняка.
А, чтобы как-то сбить товарища Копылова с толку, я в очередной раз решил опереться на многократно испытанную и потасканную старушку-демагогию. И заодно призвать в союзники его идейного кумира. И, по совместительству, родителя вселенской катастрофы российской империи образца 1917 года.