— Как сказал наш незабвенный Ильич, нужно уметь работать с тем человеческим материалом, который есть в наличии! Даже, если это будут самые презренные пидарасы! — завершение крылатой партийной догмы я уже дополнил от себя лично, слегка перефразировав незыблемый ленинский постулат, — Или же, дорогой Сергей Степанович, вы по каким-то причинам отказываетесь руководствоваться ленинскими тезисами? — я с иудейско-калмыцким ленинским прищуром впился взглядом в глаза своего потенциального сродственника.

— Вы, дражайший Сергей Степанович, конечно же, на это имеете полное право! Живём-то мы с вами в самой свободной стране планеты! Но, как правоверный комсомолец и, как советский милиционер, я всё же решительно заявляю, что категорически не согласен с отступлением от священных ленинских принципов!

Уже было шагнувший ко мне со сжатыми кулаками партиец, вдруг застыл, будто бы он наткнулся на стеклянную стену. Как та озлобленная панночка в фильме про чуждого нашей советско-православной идеологии Вия. И рот его, уже криво раззявленный, тоже остался нем. Не смог он вывалить на мою безвинно и не раз уже за сегодня оболганную сущность, сонмища очередных, и, наверняка, нецензурных оскорблений.

Сознание товарища Копылова на какие-то доли секунды беспомощно подвисло. И даже глаза его растерянно забегали. Словно бы он снова оказался на выпускных экзаменах Высшей партийной школы. Без конспектов, шпаргалок, да еще и с похмелья.

— Ты Ленина хотя бы не трогай! — с неуверенным пафосом в голосе, тихо потребовал горкомовец, — Пидарасы, это… они того самого… они и есть пидарасы! А Владимир Ильич, это уж, будь любезен! Это святое! Не смей! — голос наташкиного папа с каждым произносимым им словом креп и наполнялся непоколебимой идейно-классовой твердостью.

Выпускать партаппаратчика из тумана сомнений было рано и небезопасно. Как для собственного здоровья, так и для престижа. Поэтому я последовательно продолжил его приземление ниже линии горизонта.

— Вы просто давно не перечитывали собрание сочинений Владимира Ильича, уважаемый Сергей Степанович! — вежливо, но непреклонно укорил я Копылова, — Именно так там про человеческий материал и написано, уверяю вас! Ленина надо знать, товарищ Копылов! А при вашей должности, знать надо непременно наизусть!

Спорить наташкин отец со мной на всякий случай поостерёгся. Как не стал и продолжать попыток осуществления своих недобрых волюнтаристских намерений по отношению к моему физическому состоянию. Из чего я сделал логичное заключение, что не так уж и твёрдо он знает труды плешивого шушенского затворника.