— Ты, это, Корнеев.. Ты, понятное дело, ты наглец и мерзавец! Но меру-то знай и особо не хамничай! — вновь наполнив сосуды водкой, по-отечески посоветовал мне гостеприимный горкомовский товарищ. — Ты чего мне рассказать-то хотел? Выкладывай, давай, пока я тебя с лестницы не спустил!

— Да всё, то же, Сергей Степанович! Всё, то же! — послушно протянул я ему навстречу свою кофейную ёмкость, — Хочу научить вас, как на вашего обкомовского недруга Матыцына строгий ошейник надеть! Вместе с намордником! — хмель приятно будоражил мои не столько оперативные, сколько юношеские амбиции.

— Если, конечно вам это интересно! — я с любопытством разглядывал корешки богатой библиотеки, стремясь узреть среди них по-человечески интересные книги. В рядах этой золоченой, но бестолковой макулатуры. Однако, тщетно!

— Скажу вам больше! У меня есть все необходимые для того официальные документы! От которых невозможно будет отмахнуться практически любой проверяющей инстанции. Повторяю, любого уровня и при самой высокой степени её ангажированности! Я готов даже ознакомить вас с этими документами, Сергей Степанович! Но при условии, что вы сначала организуете положительную визу горкома на ходатайство Октябрьского РОВД. На то самое ходатайство, которое будет по поводу выделения жилья для старшего лейтенанта Гриненко.

Ответа я дождаться не успел. Дверь в кабинет без стука распахнулась и в неё стремительно вошла праздничная прокурорша.

— Пап, это какое-то свинство! — Сигизмундовна была возмущена почти настолько же, как совсем недавно кипел её отец, — Мало того, что ты сам ушел из-за стола, так еще и друга моего увёл! Тебе перед гостями не стыдно?! Если ты забыл, папуля, то я тебе напоминаю, что сегодня у меня день рождения! — губы расстроенной обличительницы мелко дрожали, а её глаза подозрительно блестели.

— Всё, всё! — виновато засуетился верный ленинец городского масштаба, который еще минуту назад был твёрже корунда, — Признаю, солнышко, виноват! Забирай своего гостя! И я тоже сейчас за стол вернусь!

Восприняв слова отца буквально, именинница зацапала мою руку и потащила меня в залу. Похоже, что моё мнение и право на собственную плоть никого в этом доме не волновали.

Чтобы устранить какие-либо разночтения, Сигизмундовна при деятельной поддержке Ираиды, которая еще и Викторовна, произвела рокировку тарелок, и приборов. Теперь не товарищ Копылов восседал слева от меня. Товарищ Копылов был отправлен на место празднуемой дочери, а та сидела рядом со мной и крепко держала мою левую руку.

— Вся в меня! — дребезжащим смешком горделиво похвастался соседствующий справа дед, — Никуда ты, милок, не денешься! И даже не дёргайся! Если Наташка решила, значит, так тому и быть! Всё, Серёга, теперь, точно, наш будешь! — продолжал беспощадно веселиться пьяненький дед, — Ну, чего вылупился, как телок, давай, наливай!