Наблюдая, как Наталья Сигизмундовна пытается меня воспламенить, танцуя с кем-то из гостей мужеского пола, я думал совсем о другом. О том я размышлял, что лишь бы не передумал вписаться за улучшение жилищных условий Стаса её почти всесильный отец.

За грехи друга перед законом я уже не переживал. Мерзавцу и подлому шулеру Фесенко нам со Стасом худо-бедно, но удалось помочь. Помочь пробудить его спящую блядовитую совесть. Даже с учетом того, что процесс этого вспомоществования был для Фесенко дискомфортным и болезненным. Но, ничего не поделаешь, за правду всегда приходится страдать. И тем оно лучше, если страдает сам виновный. Как в данном случае Вася Фесенко. В понедельник Наталья его переопросит и вынесет нужное нам со Стасом постановление. Самое главное, что всё будет по-честному и в полном соответствии с действующим законодательством. Потому что этого Фесенко и впрямь, никто не грабил. Так что, по большому счету теперь и лавры нам за раскрытие девяносто три прим не так, чтобы, и нужны! Даже, с учетом несправедливости сложившейся ситуации.

Но утешает то, что и захребетники-халявщики из ОБХСС тоже обломаются. А пока пусть эти придурки радуются и азартно сверлят дырки для новых звёздочек!

— Чего молчишь, лейтенант? — обернувшись на вопрос к бывшему и потенциальному благодетелю, я увидел в его руках две полные рюмки, — Давай за дочку мою выпьем!

Отказаться я не посмел и предложение принял. Мы, не помню уже в который раз, выпили и закусили.

— Что скажешь, Корнеев? — не отставал от меня товарищ Копылов. — Ты, друг любезный, сделай милость, убеди меня, что твоя авантюра с Матыцыным по моей голове бумерангом не сыграет! Пойми, я к этому своему положению без малого двадцать лет на пузе полз! Такого натерпелся, что и вспоминать не хочется! Противно! А теперь выходит так, что надо всем рискнуть. Или не рискнуть. Чего ты мнёшься, Корнеев?! Не таись! Я же сказал тебе, что будет у тебя виза!

Сквозь хмельной туман разум взрослого человека периодически подавал толковые подсказки. По сути, Копылов был прав в своих пожеланиях некого дополнительного знания. А мои рефлекторные ужимки по части вбитой в подкорку секретности, были маслом масляным. Это следовало признать. Хрен с ним, с этим партийцем, если не в ущерб, то порадую его дозированным откровением. В конце-то концов, у него сегодня праздник, днюха у дочери!

— Ладно, Сергей Степанович! Убедил! — махнул я нетвёрдой рукой, принимая от конфидента очередную рюмку с самоплясом, — Объясню тебе свою уверенность насчет Матыцына. Только и ты дай слово, что перестанешь жало плющить в мою сторону за наши прошлые междоусобные дела. Согласись, что поступил я, хоть и жестко, но всё же справедливо! Нехорошо вы тогда со мной обошлись! Не по-доброму!