Добротные толстые стены партийно-советского жилого фонда позволяли многое. Поэтому веселье продолжалось еще долго. Оно вспыхнуло с новой силой после того, как деда с бабкой отправили на такси домой. Молодёжь, с разрешения Ираиды Викторовны, сдвинув стол к стене и выключив верхний свет, взялась тиранить магнитофон и проигрыватель. Сигизмундовна под эту сурдинку тоже несколько раз пыталась вытащить меня на паркет. Без всякого сомнения, для реализации легальных и чувственных объятий во время танцев в провокационном полумраке.

Однако я хорошо понимал, что и без того сегодня уже достаточно поизмывался над нервной системой товарища Копылова. А потому на изощрённые провокации его дочери не поддался и лишний раз драконить её родителя не рискнул.

— Хрен с тобой! — плюхнулся рядом на диван ревнивый супруг и не менее любящий отец, — Вези в понедельник мне бумажку на своего друга, так и быть, организую я тебе нужную визу! — скрипя черствым и безжалостным сердцем партийного бюрократа, сдался он. — Но сразу предупреждаю! Обманешь с Матыцыным, я тебя удавлю! И знай, никто, и ничто тебе уже не поможет!

По тону, которым были произнесены эти слова, я понял, что именно так и будет. Удавит!

— Вы, Сергей Степанович, уже не единожды сегодня подвергли меня жесткому и незаслуженному остракизму! — стараясь удерживать покер-фейс, ответствовал я, — С какой-то частью нелицеприятных оценок в свой адрес я даже готов смириться. Но в любом случае, согласитесь, ни идиотом, ни самоубийцей я и близко не являюсь! А, стало быть, свою часть договора я намереваюсь неукоснительно выполнить! Только надо будет подождать, когда товарищ Матыцын додавит прокуратуру и отмажет своего протеже. Вы ведь сами понимаете, что основания для перевода Белоцерковского в статус свидетеля будут высосаны из пальца. Он первый руководитель и главная подпись на платёжках и любых других финансовых документах, это его подпись. Так что пусть они вдоволь поглумятся над соцзаконностью и советским правосудием, тогда вы Матыцына и подсечете! Не сорвётся, как шелковый будет, уверяю вас!

— Наивный ты, Корнеев! — поморщился Копылов, не принимая моего комсомольского задора и приведённых мною аргументов, — Хер ложил Матыцын на соцзаконность и на прокурора! И прокурор, и Матыцын оба они знают, что без согласования с обкомом не утвердит Генпрокуратура на следующий срок этого самого областного прокурора! Поэтому, как скажет второй секретарь обкома, так и будет! А уж своему Первому он как-нибудь, да объяснит и обоснует такое своё решение. Не сомневайся, очень аргументировано обоснует!