Но вчера он, с приложением своего жесткого рапорта Дергачеву меня не сдал! А сегодня это делать уже поздно, моя молодая печень уже успела переработать потребленный этанол.

Толпящийся в ожидании перед дверями следственный люд встретил меня улыбками и ухмылками. На которые я не обращал никакого внимания или отвечал показным недоумением.

К величайшему моему удивлению, начальник следственного отделения хоть и выглядел строгим, но в этой своей строгости был умерен. Поднял он меня только после того, как до меня дошла очередь по кругу.

— Что у тебя по сто восьмой в театре? Есть версии? — издалека начал шеф.

Впрочем, почему это издалека, вчера должно было состояться заслушивание по делу, а меня в райотделе не было весь день. Да, кроме того, под конец этого дня, появившись в РОВД, я был несколько задумчив. И мало того, задумчивость эта распространяла вокруг себя пары дорогущего коньяка. Н-да..

— Так точно, товарищ майор, есть версии! — не в пример вчерашнему, ванькой-встанькой подскочил я со стула, показывая тем самым, что о субординации я помню и чту её свято.

— Поделись! — прикуривая сигарету, Данилин многословия не проявил.

— По всему выходит, что личные неприязненные отношения! — не стал я прилюдно порочить конкретикой очаг советской культуры, погрязший в голубых оттенках, — Подозреваемые есть, но надо еще работать. Я вчера полдня в театре и в больничке у потерпевшего провёл по этому делу.

— А вторые полдня где ты провёл, Корнеев? — было заметно, что глубоко затягиваясь сигаретой, Алексей Константинович старался сдерживать свои эмоции.

Надо было сглаживать предстоящий взрыв негодования. Который так или иначе, но обязательно обрушится на мою голову. Смертельной плитой обрушится и придавит. Сразу, как только Данилин удостоверится, что я его вчера бессовестно развел со своим мнимым родством с главным чекистом области. Да еще развел прилюдно, при подчиненных. Не исключал я и того, что о моих вчерашних пьяных россказнях уже известно и Дергачеву. Таких кунштюков руководство никогда не прощает. И карает за них с предельной жестокостью.

А в том, что я буду вскорости разоблачен, я не сомневался. Меня обязательно прояснят и процедят через мелкое сито. Такого засланца от «соседей» без детального исследования не оставят. Себе дороже. А просчитать наличие или отсутствие родственных связей между мной и супружницей гэбиста, для МВД ни разу не бином. Он хоть и спецучет, который обязателен у семьи Бессоновых в прописке по месту жительства, а всё равно милицейский.

— Про вторые полдня, товарищ майор, я вам расскажу, но, извините, наедине!