Когда я проверял написанное на слух, квартирный соискатель настолько впечатлился своим героизмом, что со второй половины текста стоял уже вытянувшись во фрунт. Не смея даже дыханием помешать священным словам, которые я старался произносить с соответствующим содержанию выражением.

— Всё правильно написал! — с чувством похвалил меня Стас, — Можно я себе вторую копию заберу? — потянулся он к следующему за синей копиркой мутноватому экземпляру.

— На хера тебе оно? — удивился я, отводя его руку в сторону от печатного агрегата.

— Ну так… — неожиданно смутился друг, — Жене покажу, пусть знает дура, что меня не просто так сутками дома не бывает!

— Если эта бумажка выстрелит и тебе хату дадут, то она и так всё про тебя поймет! — отверг я притязания друга на дешевую лирику, — Не стоит раньше времени эту шнягу нигде светить! Мало ли! Да и не факт еще, что этот наш текст в горкоме за основу примут.

Отложив черновик, который я приготовил для Копылова, я принялся накручивать номер дергачевской прёмной.

— Добрый день, Екатерина Дмитриевна! Это следователь Корнеев вас беспокоит! Вы по-прежнему, всё такая же красивая? — вежливо представился я секретарше, — Мне бы на пять минут к товарищу подполковнику зайти! Если можно конечно.

До обеда нужно было бы подписать у Дергачева гриненковское ходатайство. Пока подполковник с Захарченко не реализовали стасовское раскрытие в своих шкурных интересах, есть шанс, что они будут сговорчивее и бумажку, скорее всего, подпишут.

— Через десять минут Василий Петрович вас примет! — милостиво подтвердила мои считалки секретарь главного шефа.

— Вставай, к Дергачеву сейчас пойдем! — шуганул я друга, быстро пряча в сейф свои служебные причиндалы и проект горкомовского письма. — Только не вздумай проговориться про вторую бумажку!

— Почему? — мой наивный, но бездомный друг удивлённо поднял брови.

— Потому что обоссытся наше руководство таких многоходовых сановных игр. По шапке получить побоится! Горком КПСС, это тебе не баран начихал, тут и партийной благожелательности за подобную инициативу лишиться можно. Они же всех нюансов не знают! В общем, молчи и делай умное лицо!

Опер, на моей памяти не боявшийся вооруженных бандитов, сейчас, в относительно спокойной обстановке, мелко вибрировал. Вероятность получения жилья или же срыв таковой вероятности, нервировал его гораздо сильнее, нежели нож или пуля бандита. Эх, жизнь-жистянка!

— А вы, что, вдвоём пойдёте к шефу? — недовольно спросила секретарь, когда мы со Стасом встали наизготовку перед дверью Дергачева.

— Вдвоём! — кивнул я с самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. — Вопрос, как раз вот его касается! — указал я на бледного нахального претендента на жилищный фонд соседнего района.