— Дурочку валяет, товарищ генерал! — вскочил со своего стула Виктор Яковлевич. — Говорит, что просто так зашел в адрес. Говорит, что задержанный Амбус пирожные любит, вот он и занес ему их. В той коробке действительно пирожные были, товарищ генерал! И Амбус этого не отрицает!

— Вы садитесь, Юрий Олегович! — разрешил Виктору Яковлевичу главный чекист. — А вы, молодой человек, что скажете? — генерал повернулся лицом ко мне, — Что вы там за цирк устроили? Вы понимаете, чем это ЧП для вас обернется?! Ранен офицер госбезопасности! Или вы надеетесь, что вам удастся остаться в стороне и безнаказанным? Так я уверяю вас, не удастся вам избежать возмездия! Мы такого не прощаем!

Эвон как! Ошибаешься, любезный! Еще как удастся. И даже, простите, товарищ, никуда вы не денетесь! Уж, если меня почти сразу привели на самый верх, значит, времени у тебя нет совсем. Иначе тебе бы меня даже не показали. Слишком уж ты велик и важен. Ну что тебе милицейский летёха! Мытарили бы вы меня и кололи в своём подвале, как хотели. А тебе только выжимки из моих показаний принесли бы. Для правильного отчета в столицу. А потом слепили бы мне дело, не важно, за что и навесили бы приговор ниже нижнего, чтоб не писал никуда жалоб. И отправили бы этапом в Тагил.

Значит, нет у меня иного выхода, как валить этого непонятного мне Виктора Яковлевича — Юрия Олеговича. Не в вульгарном смысле этого слова, а в аппаратном. Видит бог, не я эту бодягу затеял. Что-то у него ко мне личное, у этого рыбного чекиста. А значит, для меня же будет лучше, если он перестанет быть чекистом. Будучи начальником охраны какой-нибудь межрайбазы, гадить мне будет ему затруднительно. Стало быть, забываем про предрассудки и просто сталкиваем чекистов лбами. Генералу, я уверен, не захочется идти с понижением в соседнюю область. Ему проще сдать под снос вот этого двухименного.

— А я и не собираюсь оставаться в стороне, товарищ генерал! — вставать по примеру сидящего напротив меня лизоблюда, я нужным не посчитал и говорил сидя.

— Вы, я уверен, в курсе относительно семейства Левенштейн, которое недавно выехало в Израиль. Так вот, перед пересечением границы в аэропорту, Лев Борисович рассказал мне, что два офицера вашего Управления вымогали у него деньги и ценности. Угрожая, что сорвут их выезд. Поскольку, Лев Борисович был серьезно болен, то часть денег, втайне от сестры, он вымогателям всё-таки передал. Так как обоснованно опасался, что, не выехав вовремя на лечение за рубеж, он умрет от рака.

— Причем тут выезд семьи Левенштейн?! — попытался сбить меня с толку Штельман, он же Лебензон, он же Цукерман.