— Ваша воля, Ваша Светлость, — сказал я и замолчал.

Нет, я не сдался, а лишь применил психологический приём. Ещё бы показать князю, что не он один тут «светлость», да и есть у меня варианты.

— Моя воля, и это не смей забывать! — жёстко сказал Куракин.

Но я видел его глаза. Князя хватит только на незначительный и непродолжительный эмоциональный взрыв. Эта решительность — не его характеристика.

— Я буду молиться за ваше благоденствие, Ваша Светлость, каждый раз на заутренней, — сказал я, стараясь не выдать своё веселье.

Тут прозвучал намёк на то, что у меня всё ещё остаётся выбор — постриг и церковная карьера. Какими друзьями мы расставались с митрополитом Гавриилом, Куракин сам видел. А ещё ему должно быть несколько неловко перед самим Гавриилом. Получалось, что Алексей Борисович не держит слово, данное митрополиту в отношении меня.

Куракина несколько остудило понимание того, что я намекнул на уход от него. На самом деле, тихим сапом, но я взял на себя многое из того, чем должен заниматься князь. Имение на мне. Я веду переписку с Тарасовым, привечаю людей из Белокуракино, которые давеча приезжали в Петербург за тремя английскими плугами с отвалами. Даже в Киеве не нашлось добрых плугов! Пушки чуть ли не лучшие в мире, а плугов нет.

Уже веду переписку с управляющими иных поместий князя, намекая на то, что вскорости я к ним приеду. Ну, или не приеду, если доход будет расти. А по договору с князем я имею свои десять процентов с каждого имения, вернее прибыли, превышающей нынешний доход. Вот получалось с имения десять тысяч рублей, я вмешался, и оно стало приносить пятнадцать тысяч. Следовательно, мне десять процентов от пяти тысяч. Вот такая простая, но приятная арифметика. Ну, и психология людей, которые боятся проверок, даже если и честные.

А ещё я отвечаю за всю переписку и только даю большие и небесталанные письма на подпись князю, иногда и не даю, а сам подписываюсь, если это незначительные отписки. Да у меня в наличии личная печать князя чаще, чем у него. А ещё я провёл аудит в доме в Петербурге. Немало чего нашёл. Правда, использую это для собственных нужд. Вот и купец Пылаев теперь главный поставщик, а я на откате от сделки.

— Вы намерены принять постриг? — минут через сорок молчаливого пути спросил Куракин.

— Я не решил ещё, Ваша Светлость. Хочу России служить и смею надеяться, что своим разумением мог бы что-то дельное подсказать умному человеку при власти. И тут две дороги: либо найти покровителя среди императорских сановников, но не с каждым мне по пути, немало есть людей… не лучших добродетелей. Или же идти по стезе любви к Богу. Митрополиты могут влиять и на умы людей, и на саму державу, — сказал я.