— Откуда подобные знания? Ранее вы, уж не гневайтесь, но казались мне человеком высоких слов, но малых дел, как и многие в окружении… Впрочем, об этом не стоит говорить, — было видно, что Павел испугался своих слов про окружение матушки.

Павел Петрович опасался свою мать, у него ещё с раннего детства сложилось впечатление, что играть против императрицы нельзя, она всяко игрок сильнейший. Доверился некогда Павел Никите Панину, поверил, что по достижению совершеннолетия можно сместить, причём легко и бескровно, Екатерину Алексеевну, которая, ну, никаких прав на трон не имела. Попробовали… На всю жизнь впечатался в голову тот разговор с матушкой, когда она всю душу вынула, и он, единственный, кто должен был стать по праву императором, валялся в ногах матери-императрицы.

— Что ещё из такого у вас есть? — не особо интересующимся тоном голоса спросил Павел Петрович.

Нельзя наследнику давать бумаг сразу и много. Нет, можно, но только когда у Павла Петровича отдельное настроение. Бывало так, что на Павла нападала активность, да такая, что он сам фонтанировал идеями и воспринимал все иные мысли по благоустройству будущего России. Но сейчас не тот случай. Это нужно выждать месяц-другой, когда наследник отойдёт от случая с Зубовым. Очень на Павла влияли такие вот унизительные ситуации. Хотя… А на кого положительно влияют оскорбления? Тем более, когда находятся люди, чаще иностранцы, которые так и норовят рассказать, каким Павел Петрович может быть великим правителем, квинтэссенцией личностей Петра Великого и Фридриха Прусского, тоже великого.

*…………*…………*

Я заскучал. Уже думал, что князь останется у наследника на обед. И в таком случае я бы с удовольствием поскучал бы ещё. Окорок в карете имелся, хлеб тоже. Так что поел бы, поспал, да и поработал чуть, благо писчие принадлежности теперь почти всегда со мной.

Думал уже, что зря не нашёл аргументов для отказа сопровождать Алексея Борисовича на аудиенцию к наследнику. Но, нет, не зря. Если встреча пройдёт хорошо, а, судя по всему, так и есть, то по горячим эмоциям можно даже чуточку надавить на князя, подправить его мысли. Пора бы уже некоторые планы начать реализовывать.

— Идуть его светлость, — услышал я слова кучера.

Нет, он не шёл, он парил. Князь Куракин более других нуждается в одобрении и похвале, словно малый ребёнок. Не получая признания своих талантов, Алексей Борисович быстро терял интерес к любой работе или деятельности. Похвала же от наследника престола Российской империи, пусть тот и опальный — это бензин для розжига огня внутри или удобрение для взращивания жажды деятельности.