Ещё когда только началась хирургическая операция, Николай Александрович переоделся в мундир генерал-поручика, чтобы всем служивым было видно, кто им отдаёт приказы и по какому праву. Ну, а найдутся более высокие чины, которые зададутся вопросом, что именно происходит, так пусть приходят к брату всесильного фаворита.

— Премьер-майор! — обратился Николай к гвардейцу-преображенцу, который выполнял роль начальника оперативного штаба в доме Зубова. — Есть ли новости?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство! Допросили всех слуг дома, с крыши которого был выстрел, — рапортовал премьер-майор.

— С крыши? — переспросил Николай Зубов.

— Так точно! Метель затрудняет поиски свидетельств преступления, но нашли место, где снег был расчищен. После преступник по верёвке спрыгнул в сугроб и скрылся. Найти направления следов сложно по причине их множества и метели, которая успела занести многие тропы и дороги, — докладывал премьер-майор.

— Все мосты перекрыты? — спросил генерал-поручик.

— На Фонтанке и Мойке все. Невский проспект оцеплен, район общественной библиотеки также. Не хватает людей, но уже прибыл вестовой от обер-полицмейстера Павла Михайловича Глазова. Его высокородие обещался принять меры по блокированию всех оставшихся мостов, усилить посты на выезде из Петербурга, а также начать прочёсывать все дома и улицы между Фонтанкой и Мойкой, — докладывал офицер.

— Благодарю Вас. Продолжайте! — сказал Николай Александрович.

Глазунов, этот герой взятия Очакова, не был достаточно образованным человеком и к своей работе относился, как к армейской службе. В иных обстоятельствах подобное более нервировало Николая Александровича, он даже советовал Платону притормозить повышение в чине Глазунова до генерал-майора. Но сегодня этот служака оказался более чем на своём месте. Старшему из Зубовых было даже нечего добавить, все действия проводятся и без того предельно жёстко. Будет много, очень много недовольных, на Зубовых обрушится шквал проклятий, но если выживет Платон, а он выживет, в чём Николай уже не сомневался, все эти крикуны будут орать тихо и в подушку, чтобы, не дай Бог, никто не услышал. Старший из братьев Зубовых верил, что они ещё всем покажут свою силу.

— Что там, Николай? Я уже в силе и могу заняться поиском преступника, — сказал Валериан, привставая с дивана.

— Лежи, брат! Я хотел бы верить в то, что мы найдём злодея. Но как? Лица его не знаем, только и всего зацепок, что штуцер. Где он его взял? Можно проверить всех, кто может иметь такое оружие, — начал было перечислять предполагаемые мероприятия по поимке преступника Николай, но Валериан его перебил.