Быть рядом с Платоном Зубовым — это окно возможностей. После Григориев Орлова и Потёмкина, не было мужчины, который имел бы такую власть, как Зубов.

По мере шагов и приближения к спальне императрицы, той самой второй комнаты, выражение лица Платона Александровича менялось. Вот ушло веселье, улетучилась игривость, лицо молодого мужчины стало всё больше принимать серьёзность. А в спальню к государыне входил человек, который чуть ли не плакал от скорби, что его любимая вновь приболела и нынче не может даже сидеть, и со старческой улыбкой наблюдать за любимым арлекином-Платошкой.

— Любимая моя, но как же так… Я молю Господа, чтобы ниспослал тебе веселье и задор. Какие же у тебя красивые глаза, когда они смеются, — лил елей в уши императрицы Платон.

— Сукин ты сын! — прохрипела Екатерина Алексеевна и схватилась за копну чуть рыжеватых волос. — Ты что вновь принижаешь Павла? Не понимаешь, что он способен на безрассудство?

Платон не сразу вспомнил, о каком именно сюжете идёт речь, да и вовсе лишь предположил, что именно имеет в виду императрица из череды шаржево-гротескной болтовни в адрес наследника, которую фаворит себе позволил. Ну, было модно же выискивать или же выдумывать неловкости Павла Петровича, а после обсуждать это в обществе, как бы по секрету. А Платон был модником, более того, при русском дворе кое в чём являлся законодателем моды.

— Если ты, арлекин, ещё где-нибудь скажешь о том, что я собираюсь отдать престол Александру, отправлю в Новороссию, — Екатерина вымученно улыбнулась. — Ты же у меня губернатор Новороссии? А всё время подле меня. Так что смотри, работать заставлю!

Екатерина с силой приблизила покорное и излучающее преданность лицо Платона к себе. Зубову было больно, казалось, что клок волос вот-вот останется в руках старушки, всё ещё обладающей необычайной силой, особенно для своего возраста и болезненности, вопреки маленькому росту.

— Ты всё понял? — с нажимом спросила Екатерина.

— Конечно, — чуть обидчиво отвечал фаворит. — Я же никогда тебя не предам. Жизнь свою положу.

— Я не желаю рассорить Александра с Павлом. Если раньше времени выйдет узнать о приемнике… — Екатерина замолчала.

У императрицы вновь разболелся зуб. Зубы — вот то, что постоянно мучило женщину с ранних лет. Даже императрица не может сделать так, чтобы эта боль не тревожила. Но не только зубная боль мучила Екатерину, куда более её беспокоило то, как могут развиваться события, если прямо сейчас нарушить принцип престолонаследия, который, впрочем, она сама нарушила, заняв трон не по праву.