Когда, наконец, их построили, я медленно спустился со ступеней. Прошел вдоль строя, не говоря ни слова, всматриваясь в лица. Страх, надежда, любопытство, надменность, жадность, весь спектр человеческих эмоций был написан на них. Я не задавал вопросов, не просил показать свои умения, просто шёл и смотрел. Мой взгляд цеплялся за детали: за слишком чистые, не знавшие работы руки, за дорогую, но непрактичную обувь, за брезгливую гримасу, с которой очередной аристократ смотрел на стоявшего рядом бедно одетого мага. Дойдя до конца строя, я развернулся и пошёл обратно. И вот тогда началось то, чего от меня не ожидал никто.

— Ты, — я ткнул пальцем в первого попавшегося франта в бархатном камзоле. — Свободен.

Франт удивлённо моргнул, не понимая, что происходит.

Я прошёл ещё троих.

— Ты, — мой палец указал на тощего юнца с высокомерным выражением лица. — Тоже.

— И ты, — следующей жертвой стал пожилой маг с бородкой клинышком, который смотрел на меня, как на букашку. — Герцогство в ваших услугах не нуждается. Можете возвращаться туда, откуда пришли.

Я шёл и методично, безжалостно отсеивал почти каждого четвёртого. Я не смотрел на их силу и потенциал. Я смотрел на их спесь, на ту застарелую въевшуюся в кровь уверенность в собственной исключительности, которая была опаснее любого врага. Эти люди были не способны учиться, не способны подчиняться, не способны работать в команде. Они были балластом и гнилью, которая могла заразить весь мой замысел.

Сначала в строю царило недоумение. Все отсеянные думали, что это какая-то шутка, часть испытания. Но когда я отказал уже двум десяткам, недоумение сменилось ропотом, а затем и откровенным гневом.

— Да что здесь происходит⁈ — первым не выдержал тот самый франт в камзоле, которого я отбраковал в самом начале. — По какому праву вы нас выгоняете⁈ Вы даже не спросили, на что мы способны! Я барон и выпускник Королевской академии магии! Мой род…

— Твой род может засунуть свою родословную себе в задницу, — прервал его, даже не повышая голоса. Мой спокойный тон подействовал на него лучше, чем любой крик. Маг захлопнул рот, побагровев от ярости.

— Здесь, в этом городе, — я обвёл рукой площадь, — ваши титулы и дипломы не стоят и медного гроша. Здесь имеют значение только две вещи: то, что вы умеете, и готовы ли вы пахать, как проклятые, ради общего дела. А вы, — посмотрел на группу отвергнутых, — не готовы. В ваших глазах я вижу не желание работать. Вы приехали сюда, как в лавку, ожидая, что я буду взвешивать на весах ваш магический дар и отсыпать за него золото. Но я не торговец, я командующий. И мне нужны солдаты, а не нахлебники.