А чтобы стимулировать этот процесс, я пошёл на беспрецедентный шаг. Собрал представителей торговых предприятий, которые к тому времени уже плотно обосновались в Каменном Круге, и объявил им о своей новой программе. Я был готов платить золотом, землёй, привилегиями. За любую ценную информацию, за любую книгу по магии или технологии, за любого специалиста, мага, инженера, алхимика, которого они смогут найти на просторах этого мира и привести ко мне на службу.

Торговцы, эти вечные стервятники, чующие запах прибыли за версту, сначала отнеслись к моему предложению с недоверием. Но недоверие почти сразу прошло, ведь все знают, что не страдаю идиотизмом, и готов платить за работу. Это был рискованный шаг. Я открывал свои границы, пускал в свой мир чужаков, среди которых могли оказаться и шпионы Мортаны. Но я шёл на этот риск сознательно. Мне нужны были специалисты, потому что я понимал: в грядущей войне победит не тот, у кого больше солдат, а тот, у кого лучше технологии. И я был намерен собрать под своим крылом лучшие умы этого мира.

Так, на костях мёртвого королевства, началась моя «охота за мозгами». Мой ответ на мёртвую тишину, воцарившуюся на востоке.

* * *

Зима в том году отступала неохотно, цепляясь за землю холодными, мокрыми пальцами. Но весна, пусть и с опозданием, всё-таки взяла своё. Степь, ещё недавно серая и унылая, преобразилась. Она оделась в сочный, изумрудный ковёр молодой травы, и по этому ковру, как капли крови, были разбросаны алые пятна диких маков. Зрелище было настолько красивым и мирным, что на какое-то время можно было забыть о войне и смерти, о той постоянной ноющей тревоге, что стала неотъемлемой частью моей жизни.

Но забыться не получалось. Эта красота была лишь фасадом, обманчивой ширмой, за которой скрывалась суровая реальность. И эта реальность в один из ничем не примечательных апрельских дней настигла меня, ударив под дых с силой кузнечного молота.

Гонец из Вольфенбурга появился на рассвете. Его лошадь была взмылена, а сам он, молодой лейтенант из гвардии Элизабет, едва держался в седле. Лейтенант не стал тратить время на приветствия и доклады. Просто протянул мне запечатанный сургучом свиток и, качнувшись, чуть не упал с коня. Двое моих бойцов подхватили его под руки и унесли в лазарет.

Я сломал печать, внутри было всего несколько строк, написанных знакомым, чётким почерком Элизабет. «Отец умирает. Возвращайся немедленно».

Мир вокруг на мгновение потерял свои краски, стал серым и плоским. Старый герцог… Он был для меня не просто отцом моей жены, правителем этих земель. Он был символом того старого мира, который я, вольно или невольно, разрушал и перестраивал под себя. Герцог был первым, кто поверил в меня, дал шанс, титул и армию. И теперь он уходил.