Глубоко вздохнув, Светозара двигается в сторону города.

— Ладно, пошли, — недовольно замечает девушка. — Но если я начную кровью плеваться — сам будешь меня вытаскивать наружу.

— Не беспокойся. Походим по городу, переночуем, а утром отправимся к себе в Стародум. Не выйдем же мы в дорогу на ночь глядя.

Вдвоём они направились в сторону города.

— Как так получилось, что ты под пол провалился? — спрашивает девушка.

— А это… когда князи схлестнулись, тут я и понял — хана мне. Выход — в другом конце зала, доспехов на мне никаких. Ни убежать, ни уцелеть. Я так отчаялся, что всё получилось само собой. Сначала стою на втором этаже, а потом хоп — и я уже на первом.

— Мы с остальными выбрались через дыру в стене.

— Знаю, видел.

— Кажется, это была чья-то сила, — в задумчивости произносит Светозара. — Всех людей в хоромах разбросало кого-куда. Я помню, как пол вздыбился, подбросил вверх Волибора, а потом этот самый пол исчез, да и всё начало исчезать. Если бы я за тебя не зацепилась, меня закинуло бы чёрт знает куда.

— Хорошо, что зацепилась.

Киев оказался на удивление огромным.

Пройти в город оказалось проще пареной репы. Одинокий стражник у грозных Золотых ворот принял их то ли за купцов, то ли за знатных персон, решивших прогуляться: вряд ли обыкновенные крестьяне стали бы ходить в дорогих одеждах. Он не задал им никаких вопросов, даже внимания не обратил. Киев — слишком оживлённый город, поэтому через врата каждый день курсируют сотни и тысячи человек.

Сразу же за вратами: море контрастов. Наверху — широкие площади, величественные белокаменные храмы, княжеские терема с резными крыльцами. Но стоит спуститься по крутой, грязной тропе, оказываешься в шумном, пёстром котле у реки.

Между холмами и Днепром раскинулся Подол — нижняя, торгово-ремесленная часть города. Кривые улочки, немощёные дороги. Дома тесно жмутся друг к другу, зачастую с мастерскими лавками на первом этаже. На рынке тесно, пахнет сразу всем на свете, кто-то гудит, кто-то кричит.

Никодим остался спокоен к давке только потому, что за последние пару дней привык к Новгороду.

Хлипкие избы стоят бок о бок с широкими хоромами побогаче. Дерево разных цветов: от серых брёвен до золотистого тёса. На их фоне — громадины каменных монастырей с оштукатуренными стенами и крепкими фундаментами.

Ещё дальше причал. Река — та причина, почему здесь вообще возник город. Днепр — его главные ворота, экономическая артерия. На воде — лес мачт: ладьи, струги, насады, плоты. Здесь всё пропитано жизнью и значимостью. Новгород был большим, но Киев — огромен. Толпы людей: горожане, купцы, паломники, дружинники, нищие. Их так много, что по всему городу стоит непрерывный гомон на разных языках: русские, половцы, греки, немцы, евреи; скрип телег, ржание коней. По сравнению с этим Новгород кажется спокойным и упорядоченным.