— Никодим! — кричит Светозара через окно с другой стороны. — Сюда!

— Я тут, — отвечает он, подбегая к девушке.

— Возьми это.

Светозара передаёт ему маленькую соломенную куклу. Стоило ему коснуться этого предмета, как он почувствовал силу, разливающуюся в груди. Его зелёная ступень, временно отобранная Стихарём, вернулась на своё место. Он будто сделал глоток воды после нескольких дней сильной жажды.

Так приятно.

Так бодрит.

Он снова чувствует себя всемогущим. Как же ему этого не хватало!

Без каких-либо усилий Никодим проходит сквозь стену церкви и оказывается снаружи. Теперь внутри разгорающегося здания остались лишь Стихарь и долговязый. Справа и слева от Никодима девушки продолжают зажигать всё новые факелы и бросать их на крышу.

— Кто это? — спрашивает Никодим.

— Потом, всё потом.

Потребовалось некоторое время, чтобы занялось сильное пламя. Церковь оштукатурена глиной, поэтому не вспыхнула как обыкновенная деревенская халупа, но внутри стен всё-таки находятся брёвна, так что медленно но верно здание превращается в огромное кострище.

— Пустите! — доносится голос долговязого изнутри. — Пощады!

— Выпустите его, — просит Светозара.

Одна из девушек взмахивает рукой, и подпорка деревянных дверей падает на землю, освобождая проход. Наружу выбегает испуганный мужчина и уносится в ночь. Стихарь же выбежать не успевает: другая девушка снова запирает церковь деревянным шестом.

Вот она, смерть Стихаря.

На этот раз он не уйдёт с проломленной головой.

Злейший враг Никодима, наконец, найдёт свой конец. Исчезнет. Нет от его руки, и даже не от руки Светозары. Ему помогут неизвестные девушки, взявшиеся из ниоткуда, каждая краше другой.

В одном из окон появляется голова старика. Он смотрит точно на Никодима и… улыбается. Никодим никогда не видел таких злобных улыбок. Это ухмылка самого дьявола. Стихарь знает, что сейчас сгорит, что это последние мгновения его жизни, поэтому всё его притворство исчезло. Он предстал тем самым кровожадным ублюдком, каким всегда был.

Никакой мольбы не видно на его лице, никакого сожаления в глазах. Он будто говорит, каким ничтожеством его считает. И как рад, что испортил целых два года его жизни. Никодим же лишь пожимает плечами и разворачивается, чтобы отойти подальше.

Пусть горит, сукин сын.

— Рад, что я вернулась? — спрашивает Светозара.

— Я нисколько не сомневался, что ты придёшь.

— И как раз вовремя, кажется.

Никодим до сих пор не отошёл от происходящего. Его руки трясутся, сердце стучит. Он не может поверить, что его долгое противостояние с мучителем окончено.