Только никто этим не занимается: твари днём спят и людей не беспокоят, а ночью нечего по лесам бродить. Это мы со Светозарой такие сумасбродные, что решили увеличить свою силу во что бы то ни стало.

— Значит, мы уйдём отсюда на той же ступени, на которой пришли? — спрашивает девушка.

Я не могу видеть её лица, но мы с ней слишком давно знакомы, поэтому я по голосу слышу, что она лишь пытается быть спокойной. Внутри у неё всё сжалось от страха: слишком близко к трупоедам, чтобы расслабиться.

— Будем надеяться, что вообще уйдём.

— А я так хотела хоть немного подрасти…

— Представляю.

Целую ночь летать в воздухе и порождать огненные смерчи, чтобы затем опуститься вниз и всего лишь уметь зажечь костёр с расстояния. Чувствуешь себя слишком слабым, слишком медленным, слишком приземлённым.

Теперь понятно, почему Снежана отдала осколок нам, а не воспользовалась им сама. Если после первого очень сильно скучаешь по былой мощи, то после второго становишься одержимым силой. С его помощью можно справиться с любой проблемой, но цена в виде моральных страданий слишком высока.

Интересно, как себя чувствовали люди, проглотив целых три? И были ли такие?

Должно быть, сходили с ума и навсегда исчезали в далёких восточных лесах. Это была лишь заря эпохи безумия, и люди ещё не знали, что силу нужно развивать постепенно. Хапнешь больше — сломаешь что-то внутри себя.

— Кажется, шум затихает, — произносит девушка. — Думаешь, они перебили друг друга?

— Не, скорее от самых слабых избавились.

Потасовка трупоедов закончилась чавканьем и скулежом, доносящимся в ночи. Их определённо стало меньше, но они всё равно загрызут нас как два сладких куска мяса в меду. До тех пор, пока они не пойдут спать — нечего и думать, чтобы слазить.

Мы со Светозарой продолжаем сидеть и слушать. Только это нам и остаётся. Сидим так долго, что со временем успокаиваемся и даже перестаём обращать внимание на тварей внизу. Мы будто отдыхаем на лавочке в селе после тяжёлого трудового дня, а весь этот рык и завывания — всего лишь причуда ветра.

Оказывается, к любой опасности можно привыкнуть, если быть к ней достаточно близко очень долго. Если спуститься вниз — трупоеды тут же вызовут ужас и желание унести ноги, но сейчас, пока мы на самой вершине огромного дуба, чудища кажутся маленькими и безвредными.

— Я себе уже весь зад отсидела, — жалуется Светозара.

— Я тоже.

— А пошевелиться боюсь. Вдруг ветка обломается.

— Можешь слезть пониже, где они потолще.

— Поближе к трупоедам? Нет уж, спасибо.

— Тогда не жалуйся.

— С чего это вдруг? Мы тут застряли до утра, так что я могу жаловаться сколько душе угодно. А тебе придётся слушать.