Людоед неудобно ёрзает на троне.

— Мне пришлось долго слоняться по Руси и выуживать крупицы слухов, чтобы понять, что же произошло в день моего рождения.

— Послушай, никто не хотел убивать… как там его?

— Горислав и Акамира, — сквозь зубы произносит Неждан.

Каким бы жестоким ни был мой брат по отношению к обыкновенным людям, но родственников он чтит. Одно только упоминание погибших родителей выводит его из себя. Если присмотреться, то можно разглядеть плотно сжатые кулаки, позу, готовую для прыжка.

— Не я вышел не для того, чтобы сражаться, — продолжает парень.

— Хорошо, — кивает людоед.

— Я объявляю своего брата, Тимофея Гориславовича, Великим Князем Новгородским. Если кто-то против — оторву башку.

— Слушай, шкет, лучше вернись на место, — велит один из воинов поблизости.

Неждан хватает мужчину за горло и ломает ему хребет одним движением руки. Бездыханное тело падает на пол. Я всегда знал, что брат может убить человека за неправильный тон, но сейчас это выглядело очень неожиданно. И дико.

— Сука! — произносит молодой удельный, в чью дружину входил этот воин.

Надо что-то делать, пока Неждан не натворил ещё больше бед.

Глубоко вздохнув, я делаю шаг вперёд, чтобы отозвать слова брата и заверить удельных, что мне не нужен этот титул — от него больше проблем чем пользы. Поставить себя во главе целого княжества — означает повесить мишень на спину. Все присутствующие тут же захотят меня убить: если не сегодня, то в ближайшем будущем. Не хочу всю оставшуюся жизнь ходить и оборачиваться. А жизнь эта будет ой какой недолгой.

Если эпоха безумия меня чему и научила, так это тому, что никто не является достаточно сильным, чтобы противостоять сразу всем.

Однако перед тем, как я успеваю произнести хоть слово, вперёд выходит тот самый здоровяк с кинжалом, которому Неждан когда-то успел сломать нос. Мужчина смотрит очень недовольно то на меня, то на брата.

— Я против! — произносит он.

Через мгновение его голова слетает с плеч, пролетает под потолком через половину зала, прежде чем угодить в руки одному из удивлённых воинов. Удар Неждана получился таким быстрым и сильным, что хватило одного движения ладони, чтобы начисто оторвать бородатую голову. Теперь обезглавленное тело убитого валяется на деревянном полу, и кровь быстро растекается в центре. Люди удивлённо отходят назад, чтобы не испачкать обувь.

Несколько красных духов крови вылетают из раны.

— Я же предупреждал, — пожимает плечами Неждан. — Никто из вас, придурков, не получит этот титул. Длинноухий на правах слабейшего объявил собрание, а я, на правах сильнейшего, объявляю его конец. Вы все останетесь удельными.