– Я устал от тебя.
– Я сам устал, правда.
Ласточка все время твердила ему, что он не имеет права устраивать самосуд, даже когда человек объективно виновен. А он вечно сопротивлялся ей, называя ее слабой и бесхребетной. Но почему сейчас, даже в ее отсутствие, он не может расправиться с тем, из-за кого у Птиц неоднократно были проблемы? Бульба был слабым звеном для Сокола и объектом слепой ненависти для Ласточки. Именно поэтому она его ни разу не видела со смерти Дрозда. Глухарь бы возгордился Соколом, сказал бы, что тот наконец-то встал на путь истинный и искупил все свои грехи. Но что, если это не путь истинный, а обыкновенная слабость, которой не должно быть места, когда придет настоящая опасность? Ярость на убийц изжила себя, а на ее место пришла аутоагрессия и нескончаемая вина за растраченное время.
* * *
По святой традиции, появившейся у Птиц уже давно, полагалось после побед и тяжелых дней отдыхать так, чтобы потом пришлось долгие дни нарабатывать упущенное время. В обычные дни это сопровождалось пивом и хорошей музыкой. Но победа над злодеем, который не являлся таковым, должна была отмечаться красиво и душевно. Поэтому Сокол отвез всех Птиц на речку, чтобы те могли насладиться прохладой и пожарить шашлыки, позабыв о проблемах Гнезда. В первую очередь это было необходимо самому Соколу для того, чтобы напомнить себе, что он живой человек, а не бесчувственная машина.
О чувствах напоминала его семья, которую он собрал собственноручно. Эта семья держится обособленно от всей грязи, которая происходит в городе. Птицы были главной гордостью Сокола и единственной ценностью, о которой принято молчать. Сокола тешила мысль, что эти люди рядом с ним и есть то, чего ему не хватало все это время. Они – кусочки мозаики, которые дополняют его сердце и душу. Идея приехать на речку пришла в голову благодаря Сизому, который проговорил об этом всю последнюю неделю из-за аномальной жары. Сокола и самого посещала эта мысль, но когда она сопровождалась тем, что за ними все еще по пятам кто-то ходит, то не была такой уж красочной и беззаботной. Теперь же, когда все закончилось, он мог позволить себе тишину и спокойствие в компании Птиц.
Сорока, Чиж и Сизый с разбега плюхнулись в речку, чтобы вдоволь наплескаться в прохладной воде. Они были похожи на крохотных воробьев, что моются в свежей луже и радуются тому, что выдалась возможность почистить перышки. Сорока брызгалась во все стороны, из-за чего Чижу в глаза попала вода, и он начал ворчать, отойдя в сторону.
Уже вечерело, и поэтому на речке никого, кроме Птиц, не было. Это место полностью принадлежало им, пока не надоест. Здесь и сейчас они могли позволить себе быть шумными и счастливыми, ведь пока что все в порядке. Пока Сокол разводил огонь в мангале, Глухарь и Щегол насаживали куски мяса на шампуры. Это не заняло много времени, и после Сокол тоже отправил их развеяться, пока сам готовил еду. В воду Щегол не хотел, или, возможно, дело было совершенно не в воде, поэтому он принял приглашение Глухаря прогуляться с Плюшей вдоль берега. Собака бежала впереди и прыгала за каждой встречной бабочкой или мухой, чем забавляла Щегла. Глухарь молчаливо шел рядом и мягко улыбался алому закату.