– Получается, все закончилось? – Щегол посмотрел на Глухаря.

– Нас впереди ждет август и заклятый враг Сокола, а что уж с нами будет потом, мне и воображать не вздумалось. – Глухарь сорвал колосок и зажал его между зубов.

Русло речки заворачивало куда-то за холм, а перед Щеглом и Глухарем предстало поле, что пестрело всевозможными цветами и травами. Заметив такое раздолье, Плюша со всей скорости бросилась прыгать по траве, словно олененок, а Глухарь со Щеглом сели на землю, наблюдая за ней. Издалека был слышен визг Сороки и смех Сизого, что эхом разносились по всей местности.

– Почему не с ними? Тебе бы веселиться да беситься, а не со мной тут сидеть. – Глухарь повернулся к Щеглу. – Мне казалось, вы хорошо сблизились.

– Думаю, с Сизым мы и в правду подружились. С Сорокой и Чижом труднее. Намного труднее. – Щегол прикрыл глаза, встречая теплый ветерок. – А здесь я потому, что иногда хочется тишины, чтобы привести мысли в порядок.

– Тебя что-то тревожит?

– Слишком многое. – Щегол усмехнулся. – Я боюсь своей слабости.

– Слабости не нужно бояться. Можно или принять ее, или бороться с ней. – Глухарь задумчиво почесал подбородок. – Гораздо труднее с силой. Люди чувствуют себя богами, всемогущими судьями, когда им удается дотронуться до величия и власти. Нужно иметь твердый характер, чтобы совладать с этим. Слабость не приговор, а лишь предлог, чтобы стать сильнее.

Щегол кивнул и упал на спину, соприкасаясь с полем всем телом. Трава была мягкой, словно пуховое одеяло, что окутывало со всех сторон. Щегол не мог перестать думать о Бульбе, мужчине, что выдавал себя за Германа Жукова. Он был прямым напоминанием слабости, с которой не смог справиться по истечении стольких лет. Даже не зная всей истории об их с Соколом общем прошлом, Щегол видел, что одно и то же событие превратило одного в мушку, которая доживает остатки дозволенного, а второго в хищника, что грызет себя за случившееся. Щегол провел руками по поверхности земли, царапая руки о траву. Хотелось провалиться в эту бездну, как Алиса падала в колодец в сказке.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел у вас спросить. – Щегол повернул голову на Глухаря. – Вы были в комнате Сороки?

– Слишком давно, – Глухарь улыбнулся. – Настолько давно, что она тогда еще не была той, кем стала.

– Почему она никого не пускает к себе? У нее такая красивая комната и такие рисунки, что их можно как книгу читать. – Щегол поднял руки к небу. – Я случайно зашел, так она чуть не прибила меня дверью.

– А сам как думаешь? – Глухарь улыбнулся, словно уже знал ответ.