Что самое главное? Не кисните и покажите им всем, что мы не пальцем деланные. Я рад, что мне удалось работать с вами и жить под одной крышей. Это было круто. Вся наша с вами история походила на длинный сон или прекрасное мгновение, которое пролетело так быстро. Мне искренне жаль, что я не увижу финала нашей истории, хотя, может, и увижу. Кто знает, что там, за чертой смерти. Спасибо, что стали мне семьей. Покидаю вас со светлой грустью.

P. S. Письма семье заройте вместе со мной».

Сокол замолчал. Теперь тишина уже не давила, а откровенно резала и рвала на части. Сорока тихо всхлипывала на диване, стараясь вытереть слезы, на место которых то и дело стекали новые. Щегол обернулся и увидел Чижа. Он так и замер на лестнице, глядя на бумагу в руках Сокола и не решаясь сделать даже шаг. Щегол еще раз взглянул на листы у себя в руках. Десятки писем семье, которые так и не будут прочитаны. Еще недавно человек сидел рядом с тобой, слушал музыку, шутил, а теперь ты читаешь его письмо, где он прощается навсегда. За окном лил дождь, напевая свою мелодию, а человека нет. Перебирая листы бумаги, Щегол наткнулся еще на один лист: «Чижу». Он подошел и передал ему письмо.

– Это, похоже, персонально для тебя, – Щегол протянул свернутый лист.

Чиж удивленно взглянул на Щегла, а после развернул бумагу. Вслух читать он не стал, и даже по его лицу сложно было угадать содержимое. Сначала его выражение лица было таким же безучастным, а после он с такой силой сжал челюсть, что стал слышен скрежет его зубов. Птицы все смотрели на Чижа, ожидая, что он хоть что-то скажет. Но Чиж, похоже, перечитывал письмо в десятый раз. Он тер глаза, но так и не отвел взгляда от текста. Спустя несколько минут его лицо исказила болезненная гримаса, и Чиж зажмурился. Его пальцы тряслись, и, казалось, письмо вот-вот выскользнет из них. Пальцы дрожали и сжимали лист бумаги, словно в надежде, что он растворится. Вот сейчас Чиж откроет глаза и перед ним не будет никакого письма, все это просто галлюцинации из-за алкоголя. Но письмо было.

– Идите вы все на хуй! – Чиж пнул лестницу, и она заскрипела. – Пошли вы все и ваше гребаное прощание. – Он поднялся наверх и хлопнул дверью так, что было слышно с первого этажа.

* * *

За окном прогремел гром, и сон как рукой сняло. Спина жутко болела, и даже за гранью реальности Щегла преследовала лишь тьма и тревога, которая из жизни просочилась прямо в сны. Щегол потер лицо руками и приподнялся с дивана, чтобы попить воды. Чиж заперся в комнате, и поэтому Щегол теперь был вынужден спать в гостиной на диване. С одной стороны, Щегол понимал, что Чиж переживает сильнее остальных, ведь он знал Сизого дольше всех. Но к чему было устраивать весь этот цирк? И все же для Щегла Чиж так и остается самой мутной и неизвестной Птицей из всех. Совсем близко он услышал какой-то щелкающий звук, а потом гостиную осветило огоньком зажигалки.