– Чиж тут ни при чем. – Голос прозвучал слишком хрипло, и Щегол испугался сам себя. – Мы с Сизым тогда решили попросить помощи у Огинского, а чтобы Сокол не обвинил нас в предательстве, сделали Чижа подельником.

Сорока показательно развернулась к Щеглу и окинула его взглядом с ног до головы. Он не стал смотреть ей в глаза, боясь увидеть разочарование. После вчерашнего разговора Щегол понял, что для Сороки Птицы были намного больше, чем просто семья, если такое понятие вообще существовало. Щегол подумал о том, насколько Сорока легкомысленно относилась ко всем делам, как непринужденно делала вид, что слушает поручения Сокола и с какой неохотой выполняла их. Но Щегол ни разу не видел, чтобы Сорока говорила что-то, что могло идти вразрез со словами Сокола, она не нарушала ни единого правила и не делала ничего, что позволило бы хоть как-то усомниться в ее верности. Сорока позволяла себе тот минимум, который был допустим. Чтобы позволить себе побыть еще ребенком.

– А в тихом омуте, как говорится… – она скривила уголки губ вниз. – Удивил, конечно.

– Это было необходимо. Тогда мы были в полнейшем тупике, и у Сизого просто сдали нервы. Я оказался под рукой и… – Щегол вздохнул. – И сказал, что это правильное решение.

– Да ладно, не ссы. Никто тебя не осуждает. Я помню то время. Мы все были на нервах. – Сорока посмотрела на Щегла. – Тогда мы и правда были в тупике.

– Я не уверен, что мы выбрались из него.

– А ну отставить эту меланхолию. То, что сделано, уже не изменить. – Сорока легонько толкнула Щегла в бок. – Может, тогда снова обратимся к Огинскому за помощью? Тем более Щегла он знает.

– И что скажем? Простите, дядя милиционер, но мы снова тупые, как деревяшки. Подскажите нам еще чуть-чуть. А то наша группа развалилась, а друга ебнули на остановке.

– Закрой рот. – Сорока посмотрела на Щегла и отвесила ему подзатыльник. – Тебе не идет язвительность.

– Молчу. – Щегол отодвинулся от Сороки. – Ну а если серьезно, то как ты себе это представляешь?

– Про смерть Сизого и убийцу ничего не скажем. Можно спросить, например, про тех, кто работал с Бульбой. Помню, Сокол рассказывал, что Бульба говорил что-то про своих людей.

– Умно.

– А ты думал, – Сорока довольно усмехнулась.

– Думаете, стоит? – Глухарь неуверенно на нее покосился. – Даже если он и согласится, не будет ли слишком просто? Этот человек не похож на того, кто светится в таких очевидных местах.

– Пусть хоть где-то будет просто. – Сорока всплеснула руками. – Я больше не вижу других вариантов. Его номер вроде есть в телефонной книге. Вот пусть Щегол ему наберет и встретится. – Она вскочила с дивана и обернулась на Глухаря и Щегла. – Я сильнее всего хочу, чтобы это закончилось. Если у нас есть возможность упростить себе жизнь, мы лысые, что ли, чтобы ей не воспользоваться?