Сначала тишина дома была притягательной, а после гнетущей и пугающей. О какой тишине может идти речь, если в доме Сорока? Сокол соскочил с места и побежал на второй этаж, чтобы убедиться, что все в порядке. Георгий Васильевич сразу понял, почему так взволновался Сокол и тут же пошел за ним. Бежать так резво он не мог из-за того, что хромал на левую ногу. Поднявшись на второй этаж, Сокол замер на месте, не решаясь сделать шаг. Сорока свернулась в комок и мирно спала, уложив голову на собаку, что тоже уснула под ребенком. И с чего бы это она вдруг решила поспать днем? Тут всего-то теплее и уютнее, чем в их здании. В этом домике она всего лишь могла быть в безопасности. Чапа едва слышно проскулила и зевнула, дальше погружаясь в сон. Сорока подтянула колени к груди и… улыбнулась. Сокол поджал губы, понимая, что сейчас придется будить ее и говорить: мы уходим. Мы уйдем и больше не вернемся, потому что это место слишком похоже на дом, которого у нас нет.

– Я сейчас разбужу ее, – тихо сказал Сокол мужчине за спиной.

– Не нужно. – Его рука опустилась на плечо. – Оставайтесь у меня.

– Это слишком нагло. Все не так плохо у нас. Я не хочу вас утруждать. – Сокол вдруг понял, что выглядит до боли жалко. – Я не для этого приходил к вам. Не для того, чтобы напрашиваться.

– Три комнаты пустуют, и дом у меня немаленький. Будете жить, как раньше, своей семьей, просто соседствуя со мной. – Заметив угрюмый взгляд Сокола, он вскинул руки. – Денег просить не буду, не нужны они мне. За кров будешь иногда помогать мне по хозяйству, да продукты покупать. Пойми, я уже не молод, а здоровые руки для хозяйства мне бы очень помогли.

– Георгий Васильевич, – Сокол устало потер переносицу. – Я хочу остаться, правда. Это было бы просто прекрасно, но только если переждать зиму. Обещаю, в свои проблемы мы вас втягивать не будем.

* * *

Выглядело одновременно комично и трогательно, как Сокол и Ласточка катили садовую тележку, доверху забитую вещами, которыми они успели обжиться в здании. Котелок то и дело сваливался с самой верхушки, и поэтому Ласточка решила нести его в руках. Сороку они оставили в доме, чтобы лишний раз не таскать ее за собой, ведь много вещей она не унесет. Ласточка шла молча, лишь изредка пиная камешки на дороге.

– Как прошла смена в больнице? – Сокол попытался разбавить липкое молчание.

– Неплохо, на следующей мне заплатят.

– Это хорошо. – Он замолчал.

Каждое слово между ними в конечном итоге превращалось в режущий меч, который они не щадя бросали друг в друга. Когда-то они могли разговаривать часами и наслаждаться тишиной наедине. Но теперь тишина и слова били больнее, чем удары по лицу. Сокол вздохнул. Раньше еще можно было что-то исправить, заметить эту разрушенную идиллию и собрать по кусочкам хотя бы часть. Но теперь все превратилось в руины, которые уже никогда не станут прежним замком.