В доме все еще царил уют. Сокол боялся, что уют зависит от того, есть ли там он сам. Что, если этот притягательный домик в лесу перестанет быть таким привлекательным, как только они начнут там жить? Быть может, это его гнилая аура искореняет все живое и прекрасное, оставляя за собой холод и мрак? Сорока сидела за маленьким столиком и ела пирог с капустой. Увидев Ласточку и Сокола, она вскочила с места и подбежала к ним.

– А правда, что мы теперь живем с Чапой и Георгином Васильевичем?

– Правда, – Сокол улыбнулся ей. – Только не Георгин, а Георгий.

– Ну, если вы птички, я, видимо, цветок, – мужчина рассмеялся. – В доме свободны три комнаты, так что можете расселяться. Одна внизу и две на втором этаже.

– Мы бы не хотели занимать все пространство, – Ласточка нахмурилась. – Нам хватит и двух комнат.

– Чур, я живу наверху, а вы внизу. – Сорока подскочила с места и убежала на второй этаж.

Ласточка изумленно распахнула глаза. Имея в виду две комнаты, она собиралась жить с Сорокой, а Сокола оставить одного. Но, похоже, в своем плане она не учла пылкий нрав Сороки. Она обернулась на Сокола. В конце концов, они столько лет прожили в одной комнате вместе, а потом еще и в здании. Ласточка поняла, что теперь она и вообразить не может, что будет находиться в комнате один на один с собой. Впервые осознав реальную возможность уединения, Ласточка испугалась. Страшно было даже представить, каково это – находиться тет-а-тет со своими мыслями и кошмарами. Как бы сильно она ни ненавидела Сокола за все, что он сделал, но даже его банальное присутствие рядом успокаивало. Даже когда было просто слышно его дыхание, Ласточке спокойнее засыпалось. Ведь если он дышит, значит, он жив.

– Хорошо, тогда перенесешь вещи внашу комнату? – Ласточка повернулась к Соколу.

– Если хочешь, мы можем жить раздельно, – вскинул тот руки.

– Нет. Не хочу.

– Вот и замечательно. – Георгий Васильевич хлопнул в ладоши. – Ты пока займись вещами, а мы с Ласточкой поставим чайник.

Сокол вышел на улицу, а Георгий Васильевич повел Ласточку на кухню. Он закинул сухую траву в заварник и поставил чайник на печь. Ласточка изогнула бровь, не понимая, в чем заключается ее помощь на кухне.

– Ты же несчастна рядом с ним. – Мужчина говорил тихо. – Зачем мучаешь себя?

– С чего вы взяли? Да и какая разница.

– Больно смотреть мне на вас. И он, и ты – вы оба себя мучаете. Связали друг друга, а теперь калечите.

Ласточка нахмурилась и посмотрела в пол. Защемило где-то внутри, как от ножа по ребрам. Странный вопрос. Зачем? Что ей мешает уйти и начать все в одиночку? Было бы это обещание, она бы лучше выставила себя лгуньей, чем изо дня в день ходила по битому стеклу. Но стекло, по которому она решительно шла день за днем, было притягательнее любых ковров и пушистой травы. Зачем ей жить в свое удовольствие, если тот, кому отдано сердце, не рядом?