* * *

– Ну что, Сорока, как будем твою комнату украшать? Что будем делать? – Георгий Васильевич стоял посреди комнаты, упершись руками в бока.

– Можем кровать передвинуть, – Сорока пожала плечами. – Хотя мне и тут нравится.

Комната, которую Сорока выбрала себе, была небольшой. Белые зашпаклеванные стены казались совсем бледными и давящими. Сбоку стояла самая обычная кровать и небольшая тумбочка. Георгий Васильевич посмотрел на комнату свежим взглядом и решил, что надо бы Сороке смастерить письменный стол.

– Только кровать? Ну что же ты, Птичка моя. – Он еще раз осмотрелся по сторонам. – Ты рисовать любишь?

– Люблю.

– Так давай мы с тобой разукрасим эти скучные белые стены? Хочешь? Я принесу краску из бани, а ты пока думай, что хочешь нарисовать.

– Хорошо. Давай.

Георгий Васильевич ушел, а Сорока осталась одна сидеть на полу белой пустой комнаты. У нее впервые в жизни появился свой уголок. В этот уголок никто другой не смел заявиться по собственному желанию. В этих белых стенах Сорока была защищена, как в своей крепости, ото всех нежеланных гостей. Теперь ей нужны были верные стражи. Они смогут защищать Сороку по ночам, когда ей становилось страшно от лесных звуков. Сорока – большая девочка, она привыкла справляться со страхом сама. Когда ей было страшно, она обнимала себя руками и напевала под нос какую-нибудь выдуманную песенку. Так ей было легче уснуть, а во снах обычно монстры к ней не приходили. Во снах было так же пусто и спокойно, как и в этой комнате.

– Придумала, кого будем рисовать? – Георгий Васильевич поставил банки с красками на пол.

– Да, над кроватью хочу рыцаря вместе с красивым замком. Еще пусть он будет на коне. И в поле!

– Замечательно! Давай, я пока вынесу мебель, чтобы мы с тобой ее не испачкали, а ты надевай поверх футболки пакет. – Георгий Васильевич сел на корточки перед Сорокой и прошептал: – Чтобы не замарать одежду Ласточки. А то она сильно расстроится, если мы с Чапой будем тебя два раза в день пачкать.

Сорока подмигнула ему и выхватила пакет из крепких рук. Рисунки получались не такими, как представляла себе Сорока. Контуры были кривыми, а цвета слишком однообразны. Но это нисколько не портило впечатления от проведенного вместе с Георгием Васильевичем времени. Он рассказывал Сороке какие-то сказки. Она не знала наверняка, выдуманные ли они или прочитанные где-то, но это было неважно, потому что Георгий Васильевич рассказывал их с таким энтузиазмом, будто бы Сорока была на самом настоящем спектакле. Когда были напряженные моменты, Георгий Васильевич замолкал, а потом продолжал тише и грознее. Сорока в какой-то момент перестала рисовать и просто уселась на пол, чтобы послушать истории, которые были намного интереснее. Теперь ей хотелось разукрасить каждый уголок комнаты в образы Георгия Васильевича. Пусть под потолком обоснуются Жар-птицы, а у самого пола живет богатый крот из «Дюймовочки». А еще Сорока обязательно нарисует Чеширского кота. Вот только они купят побольше красок, а она еще хотя бы капельку подрастет.