На работе все стало блеклым и обыденным. Пройдет лет десять, а я буду все здесь же торговать овощами в киоске. К Гурову я приполз только через полгода, когда ненависть к собственной жизни достигла апогея. Мысли о матери и благополучии остались за кадром, и я не мог избавиться от чувства никчемности. С чего было ему решать, что я хуже? С чего он взял, что я ничтожество? Он знать меня не знает. Так вот, пусть увидит, что я намного сильнее того парня. Пусть узнает, что его гены – это не только внешность. Я не маменькин соплежуй и еще с детства прознал, как и где можно денег нарыть. Так и чем я хуже? Тем, что пушки при себе не имею, так это дело поправимое. А если и нет, то я и без этого смогу с колен подняться. Если ему будет угодно, я докажу, что могу даже без врожденных способностей стать лучше и сильнее. Если это значит, что он так же будет мной восхищаться, то я сделаю.

– Как зовут того парня?

– У него нет имени. – Гуров пожал плечами. – Как-то по-птичьи, черт знает.

– Спорим, что я свергну его? Спорим, что я сильнее? – Когда я смотрел в его изумленное лицо, мне было приятно. – Ты будешь гордиться, когда увидишь, что я это смогу.

– Не говори глупости. – Он покачал головой. – Ты не создан для этого.

– А ты проверь.

Может, от скуки, может, от забавы, но Гуров согласился. Условием нашего договора было, что он не дает мне никаких наводок касаемо этого человека, но с любой другой информацией помогает. Несколько месяцев я рыскал по городу в поисках этого ублюдка, но так ничего и не нашел. Испугался, что он помер или, не дай боже, решил залечь на дно. Если так, я был готов, кромсая свои пальцы, отдирать его от этого дна, чтобы в конечном итоге заново его выбросить туда же. Всюду было пусто. Впадать в отчаяние было рано, ведь я только выбрался оттуда. Если нам все же суждено пересечься, то мы встретимся и через десять лет. Главное – попасть на одну дорогу, пусть и по разные стороны.

Благодаря отцу вышел на мелких дилеров, немного поработал с ними, а потом, кичась фамилией отца, связался с поставщиками. Свои руки марать мне не хотелось. Кто знает, как сложится завтрашний день и смогу ли я отмыться от этой грязи так рано. Вереница лиц и деньги заволокли мой взор, и на секунду я позабыл о своей цели. В конце концов, связи и бабло в кармане имеются. Два года жилось в радость, и даже смотреться на себя стало приятнее. Какая разница, что ты собой представляешь на самом деле, когда все видят в тебе потомка сильного человека. Но как же забавна наша жизнь, правда? Тот, на кого ты собрался вести охоту, сам выходит на тебя и еще скалит зубы. Вскоре моих коллег повязали, и нашу лавочку прикрыли. Благо мои руки чисты, а фамилия Гурова не моя. Тогда мне довелось увидеть его – объект восхищения моего отца. Одноглазый, подбитый и изуродованный жизнью. Наверное, кому-то может стать его жаль, но не мне. Я завидовал. Завидовал так сильно, что сводило зубы. У него была семья, такие же отбросы общества. Но, несмотря на весь этот жалкий образ, другие им восхищались. Жалкая псина, которая теперь по команде на людей кидается. Собака, которую в свое время мало пиздили, и она решила уважаемых людей укусить. Хорошо, пусть подойдет поближе, а там я ему шею и переломлю.