Работал этот пес с милицией, а значит, это та точка, куда мне нужно было бить. Ставки и так были слишком высоки, а я повышал все сильнее. Каждый день, когда я краем глаза видел какое-либо упоминание Сокола, вены прожигало изнутри, а кровь вскипала от обиды. Ты никто и должен был оставаться никем. Во мне течет кровь Гурова, но почему-то я должен бегать за тобой. Вот увидишь, однажды ты будешь бегать за мной. Наша игра развернет правила в мою пользу, а ты будешь слеп и несчастен. Партия будет сыграна безупречно, ведь все козыри будут у меня. Я буду рядом. Ты почувствуешь это, но не сможешь ничего с этим сделать. Я поддамся тебе, выдав за злодея бедолагу, что убил твоего брата, чтобы потешить твое эго, а после разобью его в пух и прах. Я хочу видеть тебя на коленях. Я хочу положить твою голову на плаху и взять в руки топор. Ты будешь мертв. Ты будешь несчастен. Ты возненавидишь себя. А я заполучу то восхищение, о котором всегда мечтал.

Все время, пока Гуров был в тюрьме, я строил по крупицам свой песчаный замок. Каждый день и каждая минута были выверены безупречно. Каждый человек, стоящий рядом со мной, выполнял мой приказ и жертвовал своим положением. Я не мог себе позволить светиться так рано и поэтому любезный Бульба стал моими руками, пока я сидел в тени. Он так боялся, что я сдам его милиции, что, не раздумывая, пошел против своего главного кошмара и снова встал против Сокола. Как же радостно, когда твоя добыча сидит перед тобой и просит о помощи. Он потерян, разбит и осталось совсем немного до момента, когда я его полностью уничтожу. После того как мне пришлось выдать ему Бульбу, я поехал к отцу. На протяжении двенадцати лет я посещал его каждый месяц. Гуров был моим живым дневником.

– Ну, здравствуй. – Я развел руки в стороны.

– По какому поводу такой довольный?

– Сегодня сдал Бульбу людям Сокола. Они пошли против него, чтобы выведать имя. – Невозможно было скрыть ликование в моем голосе. – Вообрази только, как я их запугал, что они бегут к моим же ногам.

– Ты сдал своего человека, чтобы прикрыть собственную задницу?

– И что с того?

– Грязно играешь, не по понятиям. – Гуров отвернулся от меня.

– У меня свои понятия. А чего ты хотел? Думал, я полезу с ножичком на твоего любимчика? Я же не идиот. – Я поморщил нос. – Хорошие мальчики тоже могут играть в войнушку. Даже не прикасаясь к оружию.

– Оставь ты уже их в покое. Я верю, что ты способен одолеть его. Ты все доказал.

– Слишком поздно. – Глупо было ему рассчитывать на то, что это сработает. – Мне понравилось.

Гуров смотрел на меня не как на послушного сына, но в этом взгляде не было и доли восхищения, о котором я так грезил. Он хмурился, словно я само зло во плоти, словно все это не сделано ради него.