– А о чем мечтаешь ты? – Она наклонила голову набок, и на ее щеках появились ямочки.

– О тебе.

Глаза-стекляшки широко распахнулись, и девушка приоткрыла рот от удивления. Ее руки все еще прикасались к рукам Скворца, но она слегка отпрянула, чтобы лучше рассмотреть его лицо и, быть может, узнать, шутит ли он сейчас. Скворец обхватил грубыми пальцами белоснежное лицо девушки и притянул ближе к себе, чтобы лучше рассмотреть глаза, что ворожили и манили его день за днем. Темная прядь волос упала на лицо, и Скворец завел ее за ухо Соловушки. Девушка сидела неподвижно, разглядывая свое отражение в карамельных глазах. Лишь ее ресницы слегка трепетали.

– Ты все, что мне нужно. Я люблю тебя сильнее, чем сестру, и дорожу тобой, как частью самого себя. Соловушка, я хочу прожить эту жизнь, посвящая каждый ее день тебе одной. Ты протянула мне руку шесть лет назад, и я больше никогда не хочу выпускать ее. Я люблю тебя. И если ты позволишь…

Она не позволила, а сделала сама шаг навстречу, сливаясь со Скворцом в поцелуе. Тонкие пальцы Соловушки вцепились в лицо Скворца, прижимая его еще ближе к себе. Соловушка сделала шаг навстречу, осознавая, что ей от этого уже не сбежать. Это было похоже на прыжок в пропасть, где в наслаждении падением ты забываешь, что уже не сможешь вернуться к исходной точке. Если уж она хотела жить свободно, то первым шагом к свободе была честность с самой собой.

Скворец был другим. От него веяло вольным ветром и пренебрежением к правилам. Он позволял себе делать то, что хочет, и вместе с ним Соловушка тоже могла позволить себе это. Скворец приоткрыл глаза, чтобы удостовериться в том, что сейчас происходит. Неужели это и правда не сон, и Соловушка сейчас здесь, рядом с ним? Если он дотронется до нее, то она так и останется здесь? Она сама поцелует его и сама пойдет за ним. Соловушка пылала и таяла на его глазах, и Скворцу хотелось оградить ее от всего зла, что может произойти в мире. Хотелось закрыть ее своим телом и вжать глубоко в себя, чтобы она стала частью его. Скворец жаждал заполучить себе каждый сантиметр ее тела и владеть Соловушкой, как самым ценным трофеем. Привязать ее к себе намертво и никогда не выпускать. Любить ее самой ненормальной любовью, чтобы изнутри ломало кости от желания прикоснуться к бледной коже, чтобы это чувство, подобно яду, расползалось по горлу и прожигало слизистую.

* * *

Солнце начинало опускаться за горизонт, а это значило, что скоро подъедет «Москвич» Филина. Скворец с Соловушкой изо всех сил бежали в сторону дома, вдоволь нацеловавшись среди кленов в старой лесополосе. Скворцу казалось, что он не бежит, а летит, подобно настоящей птице. Дыхание прерывалось то ли от бега, то ли от эмоций, что накрывали его с головой. Хотелось закричать на всю округу о том, как он счастлив, о том, как радостно у него на душе. Скворец едва сдерживался, чтобы не подхватить Соловушку на руки и не закружить ее в воздухе.