– Ты умный сильно? Партизана из себя строишь? Так я сейчас быстро хуйню эту из тебя выбью. Кто тебе за это спасибо скажет? Твой батя или та девчонка? – мужчина обернулся на своего товарища, что рылся в ящике. – Мельник, поищи девчонку. В доме ее нет, иначе он бы уже запел. А значит, где-то в округе. Поезжай, прокатись, а я с ним закончу.

Второй мужчина, что за это время не проронил ни слова, вышел из дома, и Скворец услышал, как загудел мотор. Все звуки до него доносились словно через пелену, словно уши заложило, как под водой, и вынырнуть никак не получалось. Нельзя показывать, что страшно. Нельзя, чтобы они видели, как сильно он боится их. Нельзя самому принимать этот страх, иначе маска альтруиста и героя мигом рухнет, и он останется всего лишь случайной жертвой обстоятельств. Мальчиком, который хотел, чтобы его семья была в безопасности. Подростком, на чьи плечи взвалили обязанность быть защитником, подобно сторожевой собаке. Сложно строить из себя защитника, когда сам до боли в горле нуждаешься в защите.

– Говорить сам ты не хочешь. Хорошо. – В руке мужчины блеснул нож с резной рукоятью из кости с различными завитками. – Я своего рода волшебник, умею заставлять людей петь, как миленьких. Этот нож уникален. Его лезвие настолько острое, что может без труда перерезать горло человеку. Если этим ножом слегка провести по коже, то он тут же разрежет ее. – Он продемонстрировал это, и на подушечке его пальца выступила кровь. – Но если всадить этот нож немного глубже, то можно повредить важные органы. Хочешь, покажу?

Одним рывком мужчина разорвал на Скворце рубашку, обнажая его вздымающуюся грудь. Скворец зажмурился, надеясь, что сейчас все закончится. Лезвие ножа аккуратно скользило по ребрам, животу, груди и совсем рядом с шеей. Сначала было почти не больно. Но потом каждый порез заныл, защипал, и жгучая боль по всему телу окутала его с такой силой, что хотелось кричать, что есть мочи. Когда Скворец открыл глаза и взглянул вниз, он не сразу понял, что смотрит на себя. Порезы понемногу кровоточили и уже залили штаны. Среди всего этого месива невозможно было разобрать, где порез, а где просто спекшаяся кровь. С каждым вздохом, когда его грудь наполнялась воздухом, кровь текла сильнее. Было видно, как крупные капли наливались на ране, а потом падали по прочерченной дорожке вниз. Шок притуплял боль, но от вида собственного тела, превратившегося в кусок кровавого мяса, Скворец не смог сдержать крик. Молодое тело здорового парня стало похожим на тушу поросенка, которую только что освежевали. Его охватили рыдания и дрожь, что только сильнее провоцировала кровотечения.