– Ну, что тут? – спросила женщина.

– А вроде все готово. – Сизый еще раз пошевелил проводом, и рябь на экране прервалась, уступая место кадрам какого-то фильма.

– Ой, спасибо, мальчики! – Глаза женщины засветились от радости. – Даже не знаю, как вас отблагодарить. Может, чаю со мной выпьете? Ничего сладкого, к сожалению, нет, но я могу в погреб за вареньем слазить.

– Мы с радостью, да у нас электричка скоро. – Сизый сверкнул голубыми глазами и подхватил Щегла за руку. – До свидания! Если будет что-то еще нужно, говорите бабе Зине, мы придем.

Как только они оказались на улице, Щегол выдохнул, словно камень упал с сердца. Он даже почувствовал себя агентом под прикрытием. Ведь он так усердно крутил антенну в разные стороны, что чуть было сам не поверил в то, что разбирается в технике.

– Смотри, что нашел. – Сизый показал Щеглу снимок письма.

«Они подбираются ближе. Герман писал, что на время нужно скрыться. И мне, и остальным. Связываться с тобой он теперь будет через других людей. Выполняй его поручения, но дома лучше не бывай. Как отправят утку, дам знать».

Почерк был корявым, и они с трудом разбирали слова, которые писал Матросов. Но в конечном итоге все сложилось в четкую картинку: сосед бабы Зины был лишь пешкой, ниже самого Матросова, который почему-то считал, что прячется в СИЗО. В сообщении еще фигурировала какая-то утка, но, скорее всего, это был шифр, который ни Сизому, ни Щеглу так и не удалось разобрать. Новые фрагменты хоть и появлялись, но делали суть только размытее. Сизый со Щеглом переглянулись, вздохнули и решили оставить эти обсуждения до Гнезда, чтобы Сокол предложил какие-нибудь дельные мысли.

До остановки оставалось идти еще пару минут, но перед тем, как свернуть на небольшую тропинку, Сизый вновь остановился и осмотрелся вокруг. По его мрачному лицу было видно, что он сомневался. Щегол обернулся, не решаясь, спросить, что не так. В итоге Сизый вздохнул, прикрыв глаза. Разум сдался, и победило сердце. Сизый развернулся и направился к зданию из серого камня.

– Зайдем на пару минут.

Щегол впервые оказался внутри милицейского участка. Там было темно, сыро, пахло пылью, а потертые стены с порванным линолеумом напоминали городскую больницу. Щегол молча шел за Сизым, заглядывая за распахнутые двери. На него со всех сторон смотрели напыщенные дядечки в голубой форме. Они хмурились, прочищали горло и переговаривались между собой. Именно таких дядечек Щегол представлял, когда речь заходила про милицию и расследования мелких дел. Почему-то Щегол воображал эти безучастные серые лица и неприятный запах изо рта, который не перебивался даже жвачкой. Сизый завернул за угол и зашел за одну из таких железных дверей.