Келан достал первый лист и установил его вертикально на деревянную опору.
Я подошла ближе.
При прямом взгляде стекло выглядело приемлемо. Стоило сместиться в сторону, и вертикальная стойка за ним слегка изгибалась. Волна проходила почти через весь лист.
— Еще.
Келан поставил второй.
Похожая картина, но искривление шло выше.
Третий оказался почти нормальным.
Четвертый снова давал заметную волну.
— Они все стояли в одном ящике после изготовления?
— Нет. Их собирали из разных стоек перед отправкой.
— Значит, последовательность производства сейчас потеряна.
— В накладной есть номера.
— На самих листах тоже?
Келан указал на нижний угол.
Я присмотрелась и увидела крошечные знаки, нанесенные прямо на поверхность.
— Что означают?
— Печь, день и номер варки.
Прекрасно.
В этом мире могли не знать привычных мне приборов, зато учет партий здесь существовал.
— Дайте мне бумагу.
Варден сразу посмотрел на меня.
— Ты собираешься переписать все восемьдесят четыре?
— Нет. Сначала десять.
Келан принес небольшой лист и угольный карандаш. Я записала номера стекол и попросила последовательно показать еще несколько.
Дефект встречался в разных варках.
Но не во всех.
Я разложила номера по порядку и посмотрела на Келана.
— Что менялось между этими варками?
Он взял бумагу.
— Ничего.
— Совсем?
— Один состав. Одна печь. Температуру держали одинаково.
— Как определяете температуру?
Келан показал на ряд узких отверстий в стене печи.
— По контрольным стержням.
— Каким образом?
Он достал из ящика тонкий стержень серого цвета.
— Если нагрев правильный, метка становится белой. Если выше нужного — желтой. Если ниже — остается серой.
Я повертела стержень в пальцах.
Удобно.
Не точный прибор в привычном смысле, но гораздо лучше, чем определять все на глаз.
— Эти стержни одинаковые?
— Для каждой температуры свои.
— Их кто поставляет?
— Гильдия печников. Ретар к ним отношения не имел, если вы об этом.
Келан начал понимать направление моих вопросов.
— Хорошо. На этих варках показания были нормальными?
— В журнале должны быть отметки.
— Проверим завтра. А сейчас расскажите, почему именно Кернский дом отказался от партии.
— Они заказали листы для боковых галерей нового терминала. Там важно, чтобы через стекло не искажались посадочные сигналы.
Теперь становилось понятно, почему небольшая волна считалась серьезным браком.
— А обычный покупатель взял бы такое стекло?
— Для склада или мастерской — взял бы, если снизить цену. Для дома тоже некоторые берут. Но после вокзала никто не хочет покупать даже наш хороший товар, если на нем стоит клеймо Терран.
Келан произнес это без жалобы. Просто назвал факт.