Выдохнув, я поднял тяжелый клинок и коротко замахнувшись, резко опустил его вниз, вкладываясь в удар всем телом. Голова очень легко отделилась от тела, покатившись по каменному полу, а худощавое тело медленно-медленно завалилось вперед. Кровь хлынула из перерубленной шеи — сердце еще работало, толчками выплескивая кровь. Руки у меня потянуло противным ощущением передавшейся через рукоять памяти того, как клинок проходил, разрубая чужое тело, чуть запнувшись на шейных позвонках. Неожиданно к горлу подкатила тошнота и я серьезным усилием удержал в себе скромный завтрак.

Ощущая, как трясет крупной дрожью все тело, сделал шаг назад — изо всех сил сжимая зубы и борясь с кислым привкусом во рту. Если бы казненный был в единственном числе, я может быть и не справился с собой — но ко мне уже шел следующий смертник. А нет, не смертник — долговязый верзила совершенно не напоминал местного жителя. Кожа светлее чем у других — это видно несмотря на густой загар, черты лица по типу напоминали скандинавский тип — глубоко посаженные глаза, четко очерченный выступ подбородка, ярко выраженные скулы. Приближающийся верзила совершенно не походил на каргарианца — а когда он оказался близко, я увидел, что у него и глаз светлые — серо-стальные. Подойдя ближе, незнакомец протянул руку, и я по наитию отдал окровавленный клинок. Почтительно кивнув, долговязый — держа меч казненного вождя уважительно, на отлете, встал за моей спиной. И практически сразу из круга собравшихся шагнул следующий кандидат. В этот раз символом его власти был не ритуальный клинок, а длинная шипастая булава. И протянул мне ее каргарианский вождь, шириной плеч превосходящей меня раза в два. На колени, как старец он не опускался, просто отдал мне ее с коротким поклоном.

Я его узнал. Это был тот самый варвар, который во время моего патрулирования с лейтенантом Гельвии демонстрировал нам свои гениталии после того, как его отряд вырезал деревню. Именно он небрежно пригвоздил молодую женщину копьем к земле — и после той памятной расправы я решил в одиночку менять мир.

В этот раз бить будет несоизмеримо проще. Но, наверное, достигнуть результата окажется сложнее — подумал я, приноравливаясь для удара булавой.

Кода все закончилось, меня все же серьезно мутило, в горле стоял кислый комок, а руки еще ощутимо подрагивали. Трое моих новых подданных — принадлежащих к обезглавленным кланам, стояли за моей спиной, держа в руках переданные мне казненными вождями символы власти — кроме первого долговязого верзилы, после казни остальных из толпы также выходили их подручные, принимая у меня оружие.