Каргарианский обычай свадьбы в данном случае представлялся идеальным вариантом — никаких данных никуда вносить не нужно, свадьба происходила пред лицом всех каргарианских богов, свидетельствуемая лишь вождями клана. Даже расписываться нигде не надо будет — мимолетно и с облегчением подумал я, забывая про предстоящую церемонию с некоторым — как оказалось потом ошибочным, облегчением.

Все происходило со мной по-прежнему как в тумане — заняв в кругу присутствующих полагающееся мне место, я с трудом сохранял самообладание, стараясь не вспоминать подробности недавнего убийства. Но непрошенные мысли и картинки воспоминаний так и лезли в голову, заставляя лицо периодически искривляться в гримасе отвращения. Возможно даже к самому себе.

Очень хотелось снять с себя забрызганный кровью мундир — со вторым вождем получилось не так гладко, как со стариком и третьим, совсем молодым парнишкой — видимо совсем недавно вступившем во власть наследником, перед смертью бесстрашно смотревшим на меня своими черными глазами.

Во время моих тяжелых размышлений произошло значимое для все планеты событие — Гасептул занял много лет пустовавший трон, и никто этому не воспротивился — признавая за ним право на титул верховного вождя. Теперь он говорил не как распорядитель, а как владыка — даже голос изменился, и остальные принялись ему отчитываться. Кто-то даже с подобострастием — эмоциональный фон в зале серьезно поменялся. Мне же глобальные перестановки каргарианцев были совершенно не интересны — единственное, чего я сейчас хотел, это принять душ.

Вскоре — наверное, через целую вечность, собрание закончилось — судя по тону Гасептула, вся мимика и жестикуляция которого во время последней речи показывала, что пора закругляться. Он даже поднялся со своего трона, но в этот момент был остановлен громким выкриком. Из толпы, раздвинув широким плечом группу воинов одного из кланов южной гряды, выдвинулся внушительный пышнобородый муж. Он, как и все, был в каргарианском традиционном облачении, вот только белоснежным цветом отличался лишь плащ, а остальной наряд в отличие от других присутствующих являлся аналогом полевой формой джаргов. На широком поясе бородача висел широкий изогнутый клинок — выдавая в нем вождя — только облеченные властью имели право в Священном зале носить холодное оружие.

Между тем шагнувший в центр зала бородатый вождь заговорил. И речь его явно касалась меня — сложно об этом не догадаться, когда в тебя тыкают заскорузлым пальцем, яростно жестикулируя. Еще я выяснил, что бородача зовут «Нарсан Хайфат» — по крайней мере, когда человек бьет себя в грудь, произнося это с определенными интонациями, вполне возможно, что это его имя.