Гестамп проводил взглядом Мэлландера, и с высоко поднятой головой прошел под массивным портиком, направляясь по дорожке между двух прудов с фонтанами к широкому крыльцу главного входа во дворец. Сейчас станет известно, сможет ли он поставить достойную точку в своем существовании.
Глава 15. Империум. Летний дворец
Лорд-директор быстро — в нарушении протокола, поднялся по ступеням, и прошел сквозь распахнутые кавалергардами высокие двери. Ему предстоял путь в главный бальный зал — путь, который Гестамп впервые за долгое, очень долгое время, проделал в одиночестве. Еще одна насмешка — торжественный прием уже давным-давно начался, и лорд-директор ощутимо опаздывал к назначенному времени — прибыть к которому было физически невозможно, получив разрешение на приземление только в зоне лютой зимы.
По всему коридору вдоль больших батальных полотен, изображавших великие победы септиколийских императоров разных эпох, на одинаково-равных промежутках стояли кавалергарды в полностью глухой броне. Гестамп невольно отметил, что если раньше внешний круг личной императорской стражи был облачен в броню, стилизованную под древние доспехи — что не добавляло боевой эффективности, то теперь на кавалергардах была экипировка, используемая в элитных боевых лейб-гвардейских частях — но сохраняя верность традиции, в сине-золотых цветах императорского дома. Подспудно ожидая того, что перед ним возникнет начальник охранки, Гестам продолжал шагать под высокими сводами, одну за другой рассматривая картины с эпических полотен. И даже немного удивился, когда без препятствий оказался в главном зале.
Мажордом в длинной ливрее и старомодном парике поднял жезл и громко ударил в мраморный пол:
— Лорд-директор Гестамп, глава департамента стратегического планирования! — разнесся его зычный голос под сводами зала.
Ни одного титула лорд-директора мажордом не добавил. Гестамп ощутил его эмоции — испуг, смущение, чувство вины. Но не удостоил распорядителя взглядом.
Лорд директор — несмотря на то, что голос мажордома разнесся по всему залу, увидел, что на его прибытие никто не обратил внимание. Это не было неожиданностью, но оказалось совершенно непривычно — с подобным он сталкивался в последний раз больше двух тысячелетий лет назад.
Во внушительном царском зале находилось более тысячи человек — аристократы всех мастей переговаривались, танцевали — над сводами висел гомон, смех и шелест юбок. Гестамп, остановившись подле одной из подпирающих высокие своды колонн, сразу оказался в одиночестве — присутствующие будто бы невзначай разошлись, образовав вокруг опального лорд-директора пустое пространство.