Департамент стратегического развития заигрался с вашей планетой — и возможно, древняя поговорка времен начала эпох: «У Септиколии всего три проблемы — тираны, враны и сильваны», теперь будет звучать иначе.
— Как? — поинтересовался я, не сразу справившись с голосом.
— Думаю, что как-то вроде «У человечества в галактике всего три проблемы: терапторы, термиты и терране».
Повисла долгая пауза — мысли метались в голове, и я не знал, что и думать — не понимая, к чему весь этот разговор, но осознавая, что стал носителем сведений, недоступных абсолютному большинству людей, населяющих галактику.
— Септиколия и Терра очень похожи, — вдруг заговорила Мальоза таким тоном, что я невольно подобрался. — Сходны и их истории развития, если сравнивать периоды начала эпох. Вот только есть одно очень серьезное и даже знаковое, определяющее отличие.
Элезейд опустила голову, глубоко вздохнув — словно входя в некий транс на несколько десятков секунд. Когда она подняла взгляд, я вздрогнул.
— На Септиколии во время волчьих веков выжить, а также получить и преумножить власть смогли не только люди, — посмотрели на меня абсолютно чужие, нечеловеческие глаза.
ПРИМЕЧАНИЕ и заметки к главе в записи блога «Стэн. Глава «Скрип Колеса»»
Глава 14. Империум. Дворец «Четыре сезона», территория Зимы
Резкий порыв рванул полы плаща, взвихрились колкие снежинки, закручиваясь вокруг выдвинутого трапа. Не обращая внимания на неудобства, лорд-директор — покинув тепло и уют салона своей яхты, некоторое время постоял на стылом ветру, задумчиво глядя на возвышающееся перед ним скальное плато с Летним дворцом.
Длинную яхту понемногу засыпало — метель бушевала все сильнее, щедро разбрасывая горсти льдистых снежинок. И среди буйства стихии невероятно беззащитной выглядела фигура лорд-протектора — облаченного не в доспех или парадный мундир, а закутанного в обычный тканевый плащ — не защищающий даже от холода, не говоря уже о другой более агрессивной среде.
Гестамп замер, внимательно приглядевшись к возвышающимся вдали фигурным шпилям резиденции Императора, которые сверкали на ярком солнце — над далеким дворцом не было ни облачка, только лазурное, ясное летнее небо. Здесь же, на равнине, клубились снежные смерчи под низкими серыми облаками.
Летний дворец возвышался на круглом, правильной форме плато — на вершине которого всегда было лето, на прилегающей с запада равнине — зима, переходящую к подножию в весну, а с востока — осень.
Все высочайшие императорские приемы в Летнем Дворце начинали обсуждаться задолго заранее — интрига была в том, кто из гостей прибудет в какую зону — лишь немногие избранные получали приглашение прибыть сразу в лето, большинство проходило через весну — разделенную на месяцы со слякотью, ливнями, грозами и солнечными полянами — предвестниками лета.