Синд Рейнарс считал своим долгом разделить судьбу лорд-директора, но сам Гестам считал иначе. За то краткое мгновенье, пока капитан поднимал руку, отвечая на прощальный жест, Гестамп принял решение.

«Леди Элезейд» — произнес он мысленно во время рукопожатия имя своей младшей, и — наверное, любимой дочери. «Любимой, надо же», — подумал Гестамп, осознавая насколько он уже очеловечился — и вновь понимая правильность принятого решения.

Синд Рейнарс в этот момент едва-едва прикрыл глаза, показывая, что понял нанимателя, и резким жестом ударил себя сжатым кулаком по левой стороне красно-черного парадного — со стилизацией под крылья ворона, доспеха.

В том, что вольная рота вранов сумеет не только покинуть Империум, но и пробраться сквозь охваченные вторжением чужих миры, лорд-директор нисколько не сомневался.

— Удачи, капитан, — произнес Гестам.

— Удачи, лорд-директор, — в тон ему ответил Синд.

Гестам не удержался и фыркнул от наглости Рейнарса, позволив себе легко улыбнуться. Он не сомневался, что на него сейчас направлены десятки объективов — незаметные в ледяной пустыне, и эту его легкую улыбку вскоре растиражируют по всем гала-каналам.

Если у него получится сегодня осуществить задуманное.

Развернувшись и больше не оборачиваясь, Гестамп легко сбежал по трапу, и двинулся по недавно расчищенной, но уже заметенной снегом широкой тропе. Подходя к открытому боллерту Гестамп хотел засмеяться — столь груб был плевок ему в лицо от императорской службы протокола, но сдержал эмоции — на всякий случай, вдруг кто-либо из охраны пристально следит за его эмоциями и сможет сделать верные выводы.

Устроившись на задубевшем от мороза сиденье, Гестамп легко передернул плечами от холода. И когда машина мягко приподнялась над землей, следуя к территории весны среди нагромождения ледяных скал, задумался о своей жизни — вспоминая с самого начала. С того момента, когда узнал, что смерть теперь для всего класса владетелей — чисто техническая, и уже давно решенная проблема. Гестамп вспоминал, как удивился — узнав о том, что его отец принял решение завершить свое существование. Сейчас он его прекрасно понимал, но тогда, более тридцати столетий назад, это решение вызвало в нем достаточно серьезное потрясение.

Совсем недавно, когда лорд-директор стоял перед Императором, и докладывал ему о провале операции с принцессой Нави, он чувствовал самый настоящий, человеческий страх. Животный, пробирающих до тянущей пустоты в животе — и лишь осознав произошедшее, понял — человеческого в нем стало слишком много. Именно поэтому, приняв окончательное решение, Гестам смог действовать так как действовал — без оглядкой на свою безопасность и жизнь.