— Что будет, если я не уступлю?

— Судя по тому, что Гасептул признал его право, у них действительно были договоренности о девочке. Если ты не уступишь, он потребует поединка.

Я устало вздохнул. Внутри нарастало раздражение — меня понемногу начинал бесить этот варварский мир, эти варварские обычаи, эти поспешные решения и иезуитские интриги Мальозы. Хотя насчет последних — особенно после того как она поставила меня в известность о всех этапах плана, я ярился лишь из-за переизбытка раздражения внутри, понимая нужность происходящего. Непечатно выругавшись, я скрипнул зубами в бессильной злости и обернулся.

— Есть еще претенденты на право руки? Или мне надо убить всего одного? — громко произнес я на интере.

Судя по гробовой тишине в зале, претендентов на руку девочки больше не намечалось.

— Ты отказываешься отдать свое право? — бесстрастно поинтересовался Гасептул.

— Да. Отказываюсь, — подтвердил я, едва сдержав вспышку раздражения.

Хайфат разразился длинной тирадой, обращаясь больше к присутствующим, чем к верховному вождю. Судя по всему, поединок предстоял здесь и сейчас — судя по тому, как принялись расступаться каргарианцы, возбуждено переговариваясь. Раздражение внутри поднималось все сильнее.

Присутствующие потянулись, расходясь в стороны, образуя широкий круг, я же наоборот шагнул вперед, к центру. Трое новоприобретенных подданных двинулись следом за мной, протягивая мне оружие на выбор. Собравшиеся в зале совета затаили дыхание — видимо выбор оружия много значил в дальнейшей жизни и иерархии подчиненных мне кланов.

— Я буду сражаться своим оружием, — повернулся я к Гасептулу, положив ладонь на рукоять светового меча на поясе. И, чтобы пресечь попытки новых подданных вручить мне доставшиеся по наследству смертоубийственные железки, вышел еще ближе к центру зала. Достаточно острый момент — если со своим тут нельзя, то в момент вероятность моей смерти серьезно усиливается.

В себя я не слишком верил — трезво оценивая шансы против опытного в фехтовании противника — учитывая собственное умение. Вернее, неумение. И если сейчас Гасептул скажет, что сражение на принесенном с собой оружии невозможно, тогда даже и не знаю — может стоит отказаться от поединка? Мне ведь всего лишь надо вновь отвезти на смерть несколько сотен человек, и покинуть эту планету навсегда. Но глянув в маленькие глазки Хайфата я вспомнил хрупкую девочку и понял, что отказываться…

Прерывая размышления, Хайфат что-то пролаял, не отрывая от меня взгляда.

— Ты настаиваешь на использование имеющегося при себе оружия? — спросил меня на интере Гасептул. Я в это время пристально глядел на Хайфата — обычаи обычаями, но интер это боров несомненно понимает, и мог бы говорить на человеческом языке, а не на своем варварском наречии. Раздражение поднималось все выше — настолько, что уже хотелось кого-нибудь убить.