— Безвозвратных двадцать три процента, мой лорд.

— Безвозвратных?

— Так точно, мой лорд. Еще двадцать девять процентов потеряли способность к размышлению, сохранив только естественные биологические рефлексы и восприятие команд в рамках полученного обучения.

— То есть примерно половина присутствующих здесь потеряла разум?

— Так точно, мой лорд.

— А вторая половина будет обгашена, — задумчиво пробормотал я себе под нос.

— Простите, мой лорд?

— Половина под стимуляторами, половина… на рефлексах, — после некоторой заминки нашел я нейтральное определение. — Опасные парни у меня в команде, — едва дернул я уголком губ.

— Они выполнят поставленную задачу, мой лорд, — кажется, конфедерата мой сарказм задел.

Не обращая внимания на чувства Картера, даже не глядя на бывшего сержанта армии КСМ, я задумался. Первоначально хотел оставить его в роли телохранителя дочке Гасептула, но вопрос — что я буду делать с двумя сотнями невменяемых воинов, которые воспринимают только команды десятников и сотников, «действуя согласно полетной программе» — как говорила совсем недавно, и одновременно невероятно давно Джайна, докладываясь диспетчеру внешнего космопорта по прибытию в систему Каргаррат.

Вспомнив яркую как солнце зеленоглазую девушку, мысли о которой до сих пор вызывали приятное тянущее чувство в груди, я на несколько мгновений абстрагировался от серой и мрачной действительности. Вот на прекрасной богине из корпорации МедТех я бы женился — неожиданно для себя сформулировал мысли и желание. Но для того, чтобы даже ее увидеть, мне необходимо покинуть эту осточертевшую планету. И что самое поганое, от меня это совершенно не зависит — моя жизнь сейчас в руках Мальозы. Накатившая сразу после приятной вспышки воспоминаний о Джайне усталость безнадеги побуждала скорее сделать шаг в вечность, и добраться-таки до рудника, под которым находилась подземное хранилище с законсервированными клонами.

Почувствовав направленное внимание смертников — по рядам которых прошло легкое, едва уловимое волнение, я обернулся ко входным воротам. Одна из створок была уже приоткрыта, и я оторопел — в зал зашел Ричи, в своей броне призрака. Как? — мысленно спросил я сам себя, но почти сразу понял, что ошибся. Приближавшийся призрак был одного — невысокого — роста с кавианцем, и почти такой же худой, что подчеркивалось кажущимися огромными размерами штатной снайперской АМР за спиной. Только переведя взгляд с винтовки, я отметил анатомические очертания брони, понимая, призрак — женщина. И лишь увидев идущего позади Гвинкайна, понял, что передо мной Ливия, дочь Гасептула и моя местная невеста. О том, что сам попросил Мальозу дать указание Гвинкайну перенастроить броню повесившегося кавианца, сразу и не вспомнил, сосредоточенный на мыслях о предстоящей вылазке.