Плотный ковер слизи потеками спускался вниз, повторяя все неровности сужающейся огромной воронки рукотворного карьера. И на его дне формировался плотный, багрово-черный водоворот органической массы, переплетенный жгутами черных вен. Отсюда они казались мне тонкими ниточками, но каждая была не менее нескольких метров в диаметре.
Шаты рядом со мной остановились на краю, вращая оружейными комплексами — мимо то и дело пролетали крылатые термиты, пикируя прямо в центр водоворота превратившейся в огромный организм бесформенной слизи. Помимо уходящих щупалец ковра садов дьявола по крутым стенам карьера тянулись вереницы членистоногих термитов, напоминая возвращающихся домой муравьев. У меня отсутствовал визор, и приблизить изображение я не мог, но казалось, что практически каждая особь несет в жвалах что-то — делая сходство с перемещающими в муравейник добычу еще сильнее. Нити верениц термитов приближались к органической багрово-черной воронке, уже напоминающий цветок розы, состоящий из множества лепестков, и исчезали внутри — когда биомасса расходилась, словно открывая проходы для возвращающихся рабочих особей.
Происходящее на моих глазах завораживало масштабом — если каждый термит по отдельности, пусть и представляя серьезную опасность, не вызывал особенного страха — обычная тварь, изначально враждебный человеку противник, которого можно, и нужно уничтожить, то наблюдаемое сейчас зрелище завораживало и вызывало трепет.
Сходство вторгшихся термитов с муравьями упрощало восприятие — даже зная масштаб агрессии чужих, лично я воспринимал вторжение как неприятность и испытание, которое просто необходимо будет преодолеть, уничтожив пришедших из другой галактики тварей. Они ведь даже выглядели гораздо менее опасно, чем хищные, стремительные терапторы. Сейчас же, глядя на огромный единый организм, я, если быть честным с самим собой, почувствовал — даже сквозь заполняющий часть сознания дурман, подспудный страх. Отчетливо остро появилось понимание, что у человечества серьезные проблемы.
Обтекая стены карьера, черно-багровая биомасса пришла в движение, медленно закручиваясь воронкой. Происходящее действо сопровождала дрожь и вибрация земли, а также чавкающие звуки открытой плоти явно живого организма. Жидкая слизь, выглядящая раскрытой и вывернутой наизнанку шкурой гигантского животного, постепенно скрывалась внутри, а кокон «муравейника» принимал все более правильную форму, которую поддерживали наползающие один за другим лепестки, превращаясь в чешую защитных пластин. Закрываясь, словно огромный цветок, масса превращалась в не прекращающий вращаться веретенообразный кокон — в услужливо приоткрытые отверстия которого еще залетали крылатые термиты, и тянулись — забираясь прямо по затвердевшей, практически вертикальной и перевитой жгутами вен поверхности, рядовые особи.