Хозяин когтя потерялся — сквозь дыру в обшивке я видел, что длинная костяная лапа заканчивается рваным обрубком. И заметил там же — за бортом челнока — мелькание доспехов в знакомых до боли серо-стальных цветах мобильной пехоты. Как только увидел знакомую раскраску, какофония звуков яростного боя накатилась на меня одномоментно — возвращая в реальностью.

Винтовки рядом не было.

«Ричи!» — возникло воспоминание недавнего момента — когда боль была настолько сильной, что глушила восприятие реальности.

«Он мертв, уходим!» — произнес кавианец, забирая мою винтовку и… и нет, это показалось, наверное, в болезненном бреду.

— Да как так-то? — шепнул я, пытаясь подняться. Отказываясь верить в происходящее, я вспомнил как смотрел на меня кавианец — видя мои открытые глаза. Я не погиб, я был жив — просто автоматика доспеха не сработала вовремя! Да, без медицинской помощи мне оставалось совсем немного, судя по количеству крови вокруг, но…

«Но ему удобней было решить, что ты уже мертв» — холодно произнес голос разума. Осознание того, что меня просто бросили, подстегнуло — зашипев от усилия, я поднялся из перекошенного кресла. Челнок стоял накренившись — словно воткнувшись во что-то, падая. Куда и как падая, я не помнил — картинки воспоминаний заканчивались в тот момент, когда мы только-только вошли в атмосферу и из облаков на нас вынырнули сразу несколько крылатых монстров.

Поскользнувшись на скошенном полу, я упал и прокатился по кабине пилотов — ударившись бедром о перекошенную створку полураскрытой двери. Боли не ощутил — все тело сейчас было словно ватное, нечувствительное — как после заморозки анестетиком. В мыслях также присутствовала заторможенность — и только горячая даже не злость, скорее обида на бросившего меня умирать кавианца подстегивала активность. Преодолевая самого себя, попытался подняться — бессильно пальцами по створке двери. Безуспешно — и откинувшись на спину, я перевел дыхание. На бедро давил какой-то выступ — посмотрев вниз, увидел сложенную винтовку «Коготь», все еще находившуюся в магнитном креплении. Рефлекторно потянулся к оружию — но винтовка никак не отреагировала — доспех на мне сейчас был только тяжелой грудой металла, не поддаваясь идентификации.

Перекатился, сел — прислонившись спиной к переборке, и принялся снимать правую латную рукавицу. Избавление от аварийного доспеха мы тренировали не раз, так что нужные стыки я находил достаточно легко — затруднения вызвал только наплечник, остатки которого, словно вскрытые консервным ножом, были перемешаны с биогелем и моей собственной биомассой. Искореженные пластины и щитки падали на металл пола, и вскоре я оказался похож на римского гладиатор в неполном доспехе — с закованной в броню левой стороной, и незащищенной правой.