— Интересно, какой сегодня день, — подал голос Червь, не открывая глаз и не меняя положения. — Я уже счет дням потерял.

— Ну, когда придет время — к нам придут и скажут, — заметил Гидра.

В коридоре зазвучали звуки шагов и голоса — это ночной караул заступал на службу.

— А что тебе время? — спросил Гидра Червя. — Все еще надеешься, что Ворон придет за нами?

— С верой в лучший исход жить приятней, — сказал Червь.

Гидра фыркнул.

— Ну, тогда уж лучше уверуй, что ударом кулака ты можешь разрушить всю эту темницу и вернуть нас в Иркаллу, будь она благословенна, — вздохнул он. — Или пусть у этого переодетого аристократа совесть проснется, и он отопрет нам двери тюрьмы.

— Не говори так, — с укором сказал Шаккан. — Я не верю, чтобы Дарий мог поступить таким образом! Он очень порядочный и честный человек.

— А какой смысл врать стражникам? — спросил Гидра. — Они вообще могли бы ничего этого нам не говорить.

— Я не знаю, — вздохнул юноша. — Но чтобы лучший друг Эша вдруг бросил его по доброй воле...

— Добрая воля — категория относительная, — подал голос Червь. — В любом случае, мы сейчас говорим о том, чего не знаем.

Звуки в коридоре стихли. Трое пленников молча лежали на своих мешках с открытыми глазами, и каждый думал о своем.

До тех пор, пока в ночной тишине опять на загрохотали чьи-то шаги, отдаваясь эхом в пустом помещении.

Кто-то стремительно подошел прямо к двери их темницы. В решетчатое окно виднелись нагрудники стражников. Ключ со скрипом провернулся в замочной скважине дважды, и дверь приоткрылась.

Все трое дингиров, мгновенно подобравшись, выжидающе уставились на тюремщиков.

— Шаккан из дома Аррумуса, на выход! — приказал один из надсмотрщиков.

— Что?.. — испуганно пролепетал юноша. — Я? Зачем? За что?..

— Выходи, сказано!

Червь мгновенно поднялся на ноги.

— Куда вы его ведете? Приказ об арене еще не подписали, жребий не был брошен!..

— Молчать! — рявкнул второй охранник, и в грудь Червя, звякнув о металл, ткнулся наконечник копья. — Все назад, Шаккан из рода Аррумуса — на выход сейчас же!

Паренек, испуганно хлопая светлыми ресницами, поднялся. Он единственный не был закован, ведь у Шаккана не имелось никаких стигм, кроме отметины дингира.

На непослушных ногах он, чуть пошатываясь, направился к выходу. На губах его застыла детская растерянная улыбка. Казалось, он просто не верил в происходящее. Не хотел верить. И очень стеснялся своего страха перед ним.

— Держись, парень, — проговорил Гидра.

— Они не имеют права... — прохрипел Червь. — Мальчик — один из нас, они не имеют права его просто прирезать...